Личный менеджер Кощея 2 - Мария Доброхотова

— Итак, мы смогли связаться с Кощеем, и вы можете спросить…

— Ой, а кто это с ним? — перебила меня правая голова Горыныча.

Не понимая, о чём она, я посмотрела в тарелочку. Та с безжалостной чёткостью показывала Кощея, а напротив него Златославу, невысокую, тонкую, в своём обыкновенной светлом сарафане. Рядом с высоким мрачным Кощеем она походила на хрустальную статуэтку.

— А я не боюсь! — заявила она звенящим голоском.

«Какая связь хорошая», — рассеянно отметила я, не в силах отвести взгляд.

— Это что, царевна очередная? — спросил за спиной Иван.

— Ой, а может, Кощей зазнобу нашёл? — протянула правая голова. Тогда я поняла, что она была у Змея самая дурная.

Я же молчала, наблюдая, как кощей приблизился к Златославе и посмотрел на неё сверху вниз.

— Я уничтожаю всё, к чему прикасаюсь. С чего ты решила, девица, что сможешь выжить?

Царевна тряхнула головой, и тяжёлые белые косы качнулись туда-сюда.

— За что ты так жесток, Кощеюшка? — жалобно спросила она, и я невольно скрипнула зубами. — Неужто проклятие победит любовь мою? Не бойся, ибо и в моём сердце нет страха.

— Это смешно, — ответил Кощей и подался назад, но Златослава вцепилась пальчиками в камзол, притянулась ближе.

— Посмотри, что ты делаешь с моим несчастным сердцем! Я отвергала царевичей, отказывала королям. И вот я здесь ради тебя одного. Испытай меня!

— Ты превратишься…

— Испытай! — воскликнула Златослава чистым, хрустальным звоном.

«Не смей!» — успела подумать я. В груди разлился знакомый холод. Я чувствовала его каждый раз, когда старалась стать лучше, получала золотую медаль, красный диплом и очередное повышение. И раз за разом понимала, что это недостаточно, чтобы получить хотя бы тёплый взгляд от отца. Профессор, доктор наук, интеллигентный и уважаемый человек, он уделял внимание всем. Кроме собственной дочери.

Я приложила столько сил, чтобы Кощей видел во мне не только барышню в темнице, чтобы он заметил, что я могу быть умной и полезной, чтобы… он ценил меня. Прекрасной Златославе для этого не требовалось ничего. Она подалась вперёд, встала на носочки и закрыла глаза. А Кощей… наклонился и накрыл её губы своими. Волосы его, те самые, что побелели на полях нави, упали на лицо, закрывая его от меня.

Во рту стало горько, а щеки вспыхнули нездоровым огнём. Лёгкие жгло, будто я вдыхала яд. А может, на несколько секунд я просто забыла дышать. Не понимая, что делаю, я сорвала с тарелочки яблоко и сжала его в руке до треска, до боли в пальцах. И так замерла, склонив голову.

— Всё-таки зазноба, — радостно воскликнула дурная правая голова.

— Наверное, было нехорошо так подглядывать. Взрослый мужик всё-таки, — неуверенно проговорил Иван.

Я подняла голову, раздвинула губы в болезненной улыбке, мечтая, чтобы они заткнулись. Повернулась к зрителям.

— Сессия завершена. Для полного разрыва и гарантии подключения не забывайте снимать яблочко и класть его рядом. Всё под вашим… контролем. Возьмёте прототип для бета-тестирования? Первый месяц бесплатно!

Глава 2

Тенеты судьбы

Каменные ступени вскоре сменились металлическими, а прохладный воздух принёс запахи земли, металла и камня. Я спускалась в полутьме, но внизу разлилась лужица теплое света факелов, а слуха касались дальние голоса и скрежет решёток. Темницы Кощеева терема жили своей жизнью.

С недавнего времени я спускалась в их холодное душное нутро добровольно. Оказалось, что в подземельях сидят не только несчастные царевны, но и настоящие магические преступники: люди, что нарушали законы Тёмного леса, дерзкие злобные волхвы, наказанные мороки и какие-то совершенно жуткие создания, которых я ещё не видела, но слышала их приглушённый вой. В дела темниц я практически не вникала, полностью положившись на Кривеля, приходила в основном за финансовыми отчетами и всё чаще — просто за приятной компанией. У меня никогда не было друзей в той, нормальной жизни. Сначала я много училась, потом так же много работала. Смотрела с тоской из окон кабинета, как подчинённые сбивались в стайки, чтобы провести пятничный вечер в баре, а потом возвращалась к бесконечным бумагам. Теперь же я столкнулась с неумолимым и неукротимым радушием, от которого не получалось спрятаться ни за одним отчётом, и постепенно таяла под напором морочьего обаяния.

Вот и в тот вечер, вернувшись от Горыныча, я нырнула в подземья чёрного терема, скрываясь от Кощея и собственных переживаний.

Далеко убежать от них не получилось: по дороге к бывшей караульной, а теперь кабинету Кривеля, я увидела голубоватый отсвет, падающий из-за решётки, и редкие снежинки, кружащиеся в воздухе. Я подошла ближе, ожидая увидеть нового пленника, и замерла у решётки, чьи прутья покрыл иней.

В комнате на резном кресле сидела Златослава. Она была светла, но на этот раз это был не спокойный свет зимней зари, а сияние мертвого холода. Волосы её покрывали снежинки, белые щеки впали, и на них расцвели полупрозрачные морозные узоры. Бледные пальцы сжимали края одеяла и мелко дрожали. Златослава медленно подняла на меня взгляд несчастных голубых глаз.

— Василиса, — больше прочитала по губам, нежели услышала я.

Лично мы с ней не были знакомы, но уверена, что она про меня наслышана от иных царевен. От вида Златославы по спине побежали мурашки, и я, не в силах больше смотреть, обернулась.

— Кривель! — срывающимся голосом позвала я. — Кривель, открой немедленно!

— Доброго вечера вам, Василиса Петровна. Так это, не положено же, — возразил он спустя несколько минут, когда появился на зов.

— Открывай, Кривель, не доводи до греха.

Звякнули ключи, решётчатая дверь со скрипом отворилась, и я бросилась к Златославе. Зря Кривел боялся, царевна даже не думала убегать: у неё не было на то ни физических, ни душевных сил. Не заботясь о сарафане, я рухнула перед ней, сжала ледяные пальцы.

— Златослава, слышишь меня? Как ты себя чувствуешь?

Царевна медленно повернула голову, склонила её к плечу.

— Холодно мне…

— Вот ведь старый козёл, — выругалась я сквозь зубы. — Кривель, у тебя есть горячий сбитень? И принеси ещё одеял.

Морок не шелохнулся. За те недели, что я его не видела, он заматерел ещё больше, стал коренастее и даже как будто вытянулся в росте. Глуповатое выражение теперь вовсе не появлялось на его морде, и Кривель всё больше многозначительно морщился.

— Василиса Петровна, ежели Кощей наказал царевну, стало быть, было за что. Мы вот стул ей утвердили, одеяло выдали, так на том полномочия наши и оканчиваются.

Ярость хлыстом ударила по шее, залила ослепительным светом сознание. Стараясь сдерживаться, я