Личный менеджер Кощея 2 - Мария Доброхотова

— Не смей. Со мной. Спорить, — выдавила я сквозь сжатые зубы. Меня трясло. — Этот ледяной мерзавец развлекается, а девчонка еле жива сидит. Тащи сюда все одеяла, или я из тебя самого одеяло сделаю.

Кривель помялся, но потом предупредил:

— Чтоб вы знали, я это делаю от одного бесконечного уважения к вам, а вовсе не из страха. А вы уж, если дело дойдёт, перед шефом будете за меня ответ держать.

— О, не сомневайся, — почти пропела я. — Я отвечу. Я ему так отвечу, что вовек не забудет!

В темнице отыскались дополнительные одеяла, волглые, тяжелые, и Боня принёс большую деревянную кружку сбитня.

— Впервые у нас такой инцидент наметился, — сказал он, поправляя очки. Второе стекло оставалось треснутым. — Обычно Кощей ежели морозит, так полностью.

— Я не знаю, как мне с этим быть, — вдруг выдохнула я, наблюдая, как Златослава обхватывает тонкими пальчиками большую кружку, пытаясь вобрать её тепло. И сама не была уверена, что имею в виду: состояние ли царевны, или жестокость Кощея, или те чувства, что он во мне будил.

— Попробуйте пересчитать казну, — посоветовал Боня, а когда я удивленно обернулась к нему, добавил со смущением. — Когда я не знаю, как быть с мыслями тяжелыми, я сажусь считать. Расходы ли подбить, доходы ли прописать — всё одно, цифры завсегда покой дарят.

Я улыбнулась, потрепала его по лохматой кудрявой голове, а потом спохватилась, вспомнив, что треплю своего старшего бухгалтера, как мальчишку.

— Ой, извини.

— Ничего, Василиса Петровна, — ответил раскрасневшийся Боня шёпотом. — Я не против…

Я осторожно присела перед Златославой, тронула её за руку. Всё ещё ледяная.

— Что случилось, милая?

Царевна посмотрела на меня, словно впервые увидела.

— Василиса, — выдохнула она облаком снежинок. — Я думала, что моя любовь растопит его. Так ждала… Летела, что лебёдка. А он страшный, какой же он страшный…

Слёзы навернулись на её прекрасных глазах, звёздами скатились по щекам, изуродованным Кощеевыми узорами. Я сжала край одеяла, которым была укутана Златослава. Хотелось рвать и метать, побежать тут же наверх, ворваться в кабинет Кощея и… Что? Разбить его драгоценные таблички? Накричать? Кинуться с кулаками?

Я глубоко вздохнула, приводя мысли в порядок.

— Он ответит за то, что сделал, — пылко сказала я, стирая влагу с холодных щёк. — А ты крепко-накрепко запомни: красивые мерзавцы не приносят счастья, одну боль. За тобой обязательно приедет царевич, хороший, тёплый. Пора отпустить сказку и повзрослеть, милая.

Она посмотрела на меня, и во взгляде её впервые мелькнуло что-то новое — удивление. Златослава не знала про «Эх, Яблочко» и про то, что я видела её признание. Да и ни к чему это было.

— Поправляйся, — я поднялась. — Кривель присмотрит за тобой, не волнуйся. Пойдём, Боня, посмотрим твои отчёты.

И когда я уже закрыла решётку, Злотослава слабо окликнула меня.

— А что… если царевич не приедет?

— Тогда я сама найду его и притащу его за шкирку. Поняла?

Царевна кивнула, и в уголках её губ появился призрак улыбки.

* * *

Кривель кого-то отчитывал в коридоре, и его приглушенный голос доносился из-за закрытой двери. На печке гремел крышкой котелок, трещали дрова, из кружки передо мной поднимался густой ароматный пар сбитня. Рядом сидел Боня и шуршал бумагой и берестой. Вот он отвлекся и потянулся на ножичком, чтобы наточить костяную палочку. Вжих, вжих, вжих — мерно двигался нож, и стружка летела в специальный судочек. Везде у Бони был порядок, и это дарило умиротворение.

— Боня, а это что за смета? Нить судьбы, основа. Нить судьбы, премиум. Ножницы адамантиевые, две штуки. Масло для механизма времени? — я протянула мороку бересту с криво нацарапанными статьями расходов.

— Да, это для мойр. Временно переданы под юрисдикцию Кощея, я их провёл как расширение штата. Новый отдел — ГлавПНУТЬ.

— Прости, какой отдел?

— Главное проектно-нормативное управление трикотажем, — важно разъяснил Боня. — Как вы и велели, на всех заграничных работников выписаны визы, на порталы в их рабочие кабинеты стоят пропускные големы. Всё чин по чину, Василиса Петровна. А вот их запрос на материальную базу.

— Вот это вы меня удивляете, ребята, — сказала я, принимая свиток, намотанный на стержни из оливкового дерева с навершием в виде черепов. — Горжусь.

«Пряжа судьбоносная, основа, партия № 45-б. Без компромиссов по качеству, — прочитала я. Запрос был на греческом, но любезно переведен Боней. — Нить жизненная, стандарт для рядовых смертных. Нить жизненная, премиум для личностей исторического масштаба. Золотая канитель для вышивки на особенно удачливых и богатых жизнях. Списать по акту на Фортуну. Ножницы адамантиевые, церемониальные. Масло для механизма Времени — смазка шестерёнок Хроноса. Скрип невыносимый, мешает концентрации. Сандалии служебные три пары. Износ выше среднего из-за постоянного хождения между прошлым, настоящим и будущим. Рассол огуречный (личная просьба Лахесис на случай, если перепьёт нектара)».

— Лахесис перепьёт нектара? Серьёзно? — возмутилась я.

— Работа у мойр нервная, — пожал плечами Боня. — Вот тут подпишите, пожалуйста.

Я поставила подпись под зарплатной ведомостью темницы и продолжила читать служебную записку мойр.

«Один клубок премиум нитей передать по акту в Египетское управление: клубок украден и порван кошкой Баст. Примите жалобу на отдел логистики: доставка жизненных нитей с опозданием на 30 лет».

А ниже стояла резолюция Кощея, размашистая, начинающаяся с большой красной «С»:

«Согласовано, за исключением золотой канители. Фортуна пусть закупает за свой счёт. Выдать жизненные нити со склада. Ножницы адамантиевые — под личную ответственность Атропос. К. Б.»

Я прерывисто выдохнула. Никак не могу привыкнуть к масштабу сказочного царства, к тому, насколько сильно оно переплеталось со всем сверхъестественным миром, и как эта мультивселенная изгибалась, накладывалась, отпечатывалась сама на себе. Эти размышления пугали, казалось, стоит немного погрузиться в эти сложные материи, и рассудок навсегда покинет меня.

— Боня, — голос мой вдруг стал тихим, хриплым. — Как ты думаешь, а у этих мойр… Моя жизненная нить тоже у них?

— Конечно, — без раздумий ответил морок. — Они ведают всё, что было, есть и будет. Они как будто во всех временах сразу. Я подслушал, как философы в банях спорили об этом, но мало что понял.

— А я могу к ним попасть? Ну, например, с инспекцией? Инвентаризация нового отдела?

Боня было нахмурился, но от моих слов мигом просветлел: морок обожал бюрократию.

— Инвентаризация — это завсегда пожалуйста, Василиса Петровна. Я сейчас пропуск для големов оформлю, будьте спокойны.

* * *

Портал находился в башне, в которую вела бесконечная винтовая лестница. Я поднималась ступенька за ступенькой и чувствовала себя настоящей принцессой из мрачной сказки. А впрочем, думалось мне, я и была