Властелины страха - Максим Александрович Лагно

Ветер знал, что белые светильники развешивали в домах богачей. Этот светильник был явно не новым, в узорах корпуса прочитывались узоры рода Гонк. Но даже бывший в употреблении белый светильник стоил немало золотых граней. Несколько простых синих светильников подвешены у раздвижных дверей комнаток.

У очага сидела девочка, возрастом чуть больше половины поколения, обложенная свёртками ткани. Сгорбившись и прищурившись, она водила ниткой с иголкой, пришивая кружево к куску холста, блестевшего золотом.

— Так поздно, а не спишь? — ласковым голосом сказал Неистовый Ураган.

Отбросив шитьё, девочка бросилась ему навстречу:

— Тебя ждала!

Девочка испуганно уставилась на Теневого Ветра.

Он в свою очередь только сейчас узнал Паутинку, сестру Косматика. Это ей отец Водоносика заехал кувшином в затылок.

— Как тут всё изменилось, — неуверенно сказал Теневой Ветер и ответил кивком на поклон Паутинки.

— Блатик плисылал золото, вот мы и обустлоили всё, — застенчиво ответила Паутинка. И поспешно добавила: — Вещи твоего папы мы выблосили.

Теневой Ветер не знал, чему больше удивиться. Тому, что Паутинка выросла, но говорила как маленькая? Или тому, что у бывшего Косматика оказалось золото, которое он присылал братьям и сёстрам?

Неистовый Ураган сказал:

— Я свою долю долга за клетку давно выплатил. В отличие от «Властелинов Страха», «Чёрные Мочи-ки» дают деньги своим птенцам. И немало так дают, хе-хе. Понял, да?

Теневой Ветер пожал плечами, стараясь вложить в жест смысл, мол, оплачу, конечно, это плёвое дело для меня. Хотя и не представлял, сколько он должен золота соседям.

— Ну-ну, так я тебе и поверил, — ответил на это Неистовый Ураган. — Слушай, Водоносик, давай я выкуплю у тебя твою долю клетки вместе с долгом?

Это предложено таким тоном, будто он только что это придумал. В предложении не видно подвоха, но Теневой Ветер не хотел входить в какие-то отношения с Неистовым Ураганом, ожидая от него каверзы.

— Я подумаю.

— О чём думать, когда у тебя нет денег?

— С чего ты взял? Может, есть.

— Да нет у тебя ни грязи. Как у всех «Властелинов Страха». Это всем известно.

Теневой Ветер ощутил от беседы горечь поражения, как после поединка.

Все разглагольствования Смотрителя Гнездовья о пустой сущности денег показались настоящей пустотой.

Неистовый Ураган продолжил давление:

— Ты должен за клетку двадцать семь тысяч золота, веришь?

— Тебе? Нет.

— Спроси у старшей вознёсшейся.

— Допустим.

— Я дам тебе девять тысяч. — Неистовый Ураган отцепил с пояса одну шкатулку и протянул. — Можешь не считать, тут ровно.

Девять тысяч золота — богатство для сына водоноса. Но принять их от врага было признанием собственного бессилия.

— Я знаю, что ты сейчас думаешь, — заявил Неистовый Ураган.

— Что?

— Ты думаешь, я тебя унижаю. Но унижают тебя твои вожаки, отправив в Дом Опыта без золотой грани за душой. Они будут платить за твою учёбу, но подумай, как ты покажешься среди других учеников в этой рванине?

— Ты тоже в рванине, — ответил Теневой Ветер, понимая, что сказал глупость.

— Это для встречи с учителем. Завтра же куплю на рынке Шестого Кольца новую одежду.

— Нет, блатик, — залепетала вдруг Паутинка. — Ты обещал, что будешь покупать одежду, сшитую мной.

— Родимая, конечно, буду! Но и на рынке куплю на всякий случай. Там одежда похуже, чем ты шьёшь. Но я куплю там халат, чтобы ходить в грязную погоду, а так же каждый день. А твою одежду буду надевать по праздникам.

Паутинка радостно закивала:

— Я буду шить.

— Кто бы что ни говорил — шей, родная. Ты обязательно станешь старшей в сословии Созидающих Вещи.

— И у меня будет своя лавка на Висячем Пути?

— Забудь про Висячий Путь, милая, мы откроем лавку на рынке для высокоморальных.

— Ух ты!

Паутинка убежала к очагу и резво продолжила прерванную работу. Теневой Ветер не разбирался в портновском деле, но даже он увидел, что нелепо сшитые куски тканей навряд ли можно назвать одеждой.

Неистовый Ураган подошёл близко к Теневому Ветру и ткнул его в грудь шкатулкой. Золото звонко брякнуло. Уже насмешливым, а злым тоном, сказал:

— Я предлагаю выгодную сделку, Водоносик. И врать не буду — сделка эта выгоднее мне, нежели тебе.

— Чем же?

— Тем, что ты навсегда уберёшься отсюда.

— Но это тоже мой дом.

— Девять тысяч — и клетка будет только домом моей семьи.

Теневой Ветер хотел отказаться от денег, чтобы Неистовый Ураган не радовался его унижению. Но тот ещё сильнее прижал шкатулку к его груди, ажно затрещало дерево:

— Или убирайся, или, клянусь Создателями Тверди, я убью тебя, а тело скину в грязь, никто и не вспомнит, что жил какой-то там Водоносик, сын ублюдка.

— Мой блатик сильный, — вставила Паутинка.

Теневой Ветер вдруг понял, что не так с девочкой: Паутинка выросла, но разум её остался детским. Неужели, всё из-за удара кувшином? Видать, целительница не стала тратить на исцеление девочки слишком много линий. Так как Паутинка была маленькой, задержку в развитии никто не заметил, пока не стало слишком поздно.

— Всё понял, Водоносик?

Теневой Ветер молча взял шкатулку и повернулся к раскрытым воротам.

— Утром найди старшую и подтверди продажу своей доли. Я её уже предупредил.

— До свидания, Водоносик, — пропищала ему вслед Паутинка. — Плиходи ещё.

— Я не Водоносик, а Теневой Ветер — ответил он с гордостью, одновременно понимая неуместность своего тона.

— Да хоть Вонючее Дерьмо, — ответил Неистовый Ураган и захлопнул за ним ворота.

— Ха, ха, — залилась смехом дурочка. — Вонюче дельмо. Вонюче дельмо!

НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ ТЕНЕВОЙ ВЕТЕР бродил по родному ветролому, узнавая знакомые места.

Будучи в гнезде, он нередко вспоминал родной ветролом и думал, каково будет оказаться там? Сколько он пробыл в гнезде «Властелинов Страха»?

«С того дня, как ты отправился на Ристалище Предназначения прошла одна восьмая поколения и тридцать пять дней», — напомнил Внутренний Голос.

Так много, но на деле — так мало. Здесь почти ничего не изменилось! Те же лестницы, сложенные из разных брёвен, деревянных щитов и камней. Те же перекрытия и балки, подпиравшие потолок и стены, словно некие могучие растения. Те же перегородки клеток с разнообразными дверями, те же тусклые синие фонари, и словно те же мокрые доски, которыми выстелены некоторые части пола. Те же запахи подгоревшей каши из семян ман-ги и вонь нечистот, которые жители ветроломов копили в кадках, а потом выливали наружу. Сквозь щели стен ветролома, плохо заткнутые землёй и старыми тряпками, дул всё тот же злой и холодный ветер.

Время близилось к утру, но кто-то уже не спал. Или ещё не спал. Кроме сторожей. Обняв копья и привалившись спинами друг к другу, они