Мастер Темного Пути. Том 1 - Мосян Тунсю

class="p1">Лань Ванцзи окинул взглядом портрет синемордого клыкастого громилы, но от замечаний тактично воздержался. Вэй Усянь, видя, что неуклонно падает в цене, не знал, плакать ему или смеяться.

– Тоже мне, знак благодарности! Если и правда не хочешь оставаться в долгу, нарисуй его так, чтоб радовал глаз!.. Эй, постой-ка, не уходи: я хочу ещё кое о чём узнать. Ты слышал о каких-нибудь необычных происшествиях, пока здесь торговал? Или, может, сам видел?

– Необычных происшествиях? – переспросил шарлатан. – Ты обратился к кому надо! Этот ничтожный крутится тут круглый год; люди прозвали меня Всезнайкой из Цинхэ. Что именно интересует?

– Ну, к примеру, – сказал Вэй Усянь, – проделки нечистой силы, разбирательства по делам о расчленённых телах, истребление целых семей…

– Здесь ничего такого не случалось, но, если пройдёте пять-шесть ли по дороге, упрётесь в горный хребет Синлу. Только я бы советовал вам туда не ходить.

– Почему? – спросил Вэй Усянь.

– Этот хребет ещё называют «Хребет-людоед», – объяснил шарлатан. – Спрашиваешь, почему не стоит туда идти?

Безмятежность

Глава 21

– О, так, значит, там бродит какой-то демон-людоед? – спросил Вэй Усянь.

Подобные байки он слышал уже тысячу раз, а сотню-другую тварей и вовсе перебил собственными руками. Само собой, к таким историям он давно потерял интерес.

Шарлатан неровным голосом продолжал:

– Точно так! Поговаривают, что среди горных лесов стоит Крепость-людоед, а в ней засели чудовища, которые не прочь полакомиться путниками. Забредёт кто случайно – и всё, сожрут с потрохами, кости обглодают – даже трупа не останется! Жуть, а?

Неудивительно, что Цзинь Лин тут как тут: раз с пожирательницей душ на горе Дафань совладать не получилось, он явился за тварью хребта Синлу.

– Ещё какая! – согласился Вэй Усянь. – Но если от несчастных ничего не осталось, с чего ты взял, что их сожрали?

Шарлатан на мгновение умолк, затем выдал:

– В народе болтают.

– Да ты сам говорил, что попадёт туда путник – кости обглодают и всё такое, – с восхищением заметил Вэй Усянь. – Но кто-то пустил этот слух? Вот так лихой герой: побывал в пасти чудища и жив остался, чтобы рассказать обо всём!

– Ну… – стушевался шарлатан. – Слухи такие ходят. Мне почём знать?

– Ты знаешь, сколько людей там сгинуло? Когда? А лет им сколько было? Мужчины или женщины? Как их звали? Где они жили? – сыпал вопросами Вэй Усянь.

– Понятия не имею, – отвечал шарлатан.

– Всезнайка из Цинхэ, значит?

Шарлатан разозлился и подхватил свою корзинку.

– Об этом слухи молчат!

– Нет-нет-нет, ты постой, не уходи, – хихикнул Вэй Усянь. – Дай-ка ещё кое-что спрошу: хребет Синлу находится в Цинхэ, верно? Тогда присматривать за порядком должен клан Не. Почему он до сих пор бездействует, если у них под носом и правда расхаживают людоеды?

К его удивлению, шарлатан не стал отмахиваться очередным «не знаю», а лишь презрительно скривился.

– Клан Не? Да будь это прежний клан Не, они бы точно не сидели сложа руки – при первых же слухах гнездо нечисти изничтожили бы на корню. А сейчас клан возглавляет этот… хе-хе… Незнайка: один вопрос – три «не знаю».

В прежние времена клан Не вёл за собой Чифэн-цзунь, Не Минцзюэ. Этот пост он занял ещё до совершеннолетия, после того как его отец впал в буйство и скончался; всё из-за Вэнь Жоханя, главы клана Цишань Вэнь. Не Минцзюэ, побратим Лань Сичэня и Цзинь Гуанъяо, был человеком прямолинейным и непреклонным. После «Низвержения солнца» его клан стремительно набирал силу и вскоре мог тягаться в величии с кланом Ланьлин Цзинь. Однако Не Минцзюэ настигло искажение ци[40], и он, впав в безумие, умер у всех на глазах от разрыва сосудов. Так пост главы клана перешёл к его младшему брату, Не Хуайсану.

– А почему Незнайка?

– Неужели не слышал? – удивился шарлатан. – О чём ни спросишь этого главу Не, он либо не знает, либо знает, но ответить не смеет. А если надавить, будет мотать головой, рыдать: «Я не знаю, не знаю, правда ничего не знаю!» – и умолять, чтобы его отпустили. Незнайка он и есть!

В прошлом Вэй Усянь учился вместе с Не Хуайсаном, так что и сам мог немало о нём рассказать. По натуре Не Хуайсан не был человеком скверным, да и глупым его сложно назвать. Тем не менее учёба его не слишком интересовала, свои таланты он применял в других делах: к примеру, ловил рыбу, охотился на птиц, расписывал веера и прогуливал занятия. А вот талантами для совершенствования природа его обделила, потому в учении он плёлся позади сверстников и развил золотое ядро намного позже – и то с огромным трудом.

При жизни Не Минцзюэ ужасно досадовал, что никак не может сделать из железа сталь. В воспитании он проявлял чрезвычайную строгость, которая, впрочем, пользы не принесла: с тем же успехом Не Минцзюэ мог бы вылепить стену из грязи. Старший брат то подстёгивал Не Хуайсана, то за ошибки упрекал, но неизменно защищал от всех невзгод. Теперь же, когда его не было рядом, слава клана Цинхэ Не стремительно катилась по наклонной. Как только Не Хуайсан достиг совершеннолетия и занял пост главы, на него со всех сторон посыпались новые заботы и всевозможные неприятности. Разумеется, он взялся искать помощи, особенно у двоих названых братьев Не Минцзюэ. Сегодня он мчался в Золотой Дворец плакаться Цзинь Гуанъяо, а завтра мямлил что-то перед Лань Сичэнем в Облачных Глубинах. Только опираясь на их поддержку, Не Хуайсан смог удержаться на посту главы клана Не. Прямо об этом никто не говорил, но, стоило в разговоре проскользнуть его имени, у людей на лицах читалось «размазня» и «ничтожество».

Вспомнив о днях минувших, Вэй Усянь горько вздохнул.

Когда с расспросами было покончено, он решил поддержать торговлю, поэтому купил две коробочки румян, сунул их за пазуху и вернулся к Лань Ванцзи. Тот даже не напомнил вернуть кошель. Без лишних слов оба развернулись и пустились в путь – туда, куда указал шарлатан.

Хребет Синлу покрывал густой еловый лес; в ветвях играл ветер, а под сенью деревьев пролегала широкая тропа. Лань Ванцзи и Вэй Усянь шли уже довольно долго, но так и не встретили ничего необычного. Пусть они не питали надежд, но на всякий случай решили заглянуть. Окажись местная байка хоть немного правдой, в ней было бы куда меньше белых пятен. То ли дело история с богиней на горе Дафань: там все знали, как звали жертв и где они жили; даже детское имя жениха а-Янь не стало секретом. А тут местные никого