Мастер Темного Пути. Том 1 - Мосян Тунсю

– Ни к чему. Я знаю, кто это.

– Я тоже знаю. Слухи о хребте Синлу, ходячие мертвецы, лабиринт, каменная крепость – за всем этим стоит один и тот же человек. Если не схватить его прямо сейчас, попробуй отыщи потом.

– Я догоню его. Присмотри за Цзинь Лином.

– Ага. Отнесу его в Цинхэ и поищу ночлег. Встретимся там, где мы недавно столкнулись с Всезнайкой, – сбивчиво затараторил Вэй Усянь. Заметив, что Лань Ванцзи замялся, он поторопил: – Не трать время, иначе тот проныра ускользнёт – и поминай как звали. Я приду.

Услышав последние два слова, Лань Ванцзи посмотрел на него долгим взглядом и молча развернулся, чтобы уйти. Собака вновь бросилась к Вэй Усяню, и тот истошно заголосил:

– Стой-стой-стой! Забери пса с собой! Забери!

Лань Ванцзи оставалось только суровым взглядом призвать собаку к порядку. Упрямиться та не посмела и поплелась за ним, то и дело оглядываясь на хозяина и жалобно скуля. Вэй Усянь вытер со лба испарину, в последний раз посмотрел на крепость из сизо-белого камня, а затем поудобнее перехватил Цзинь Лина и понёс вниз, к подножию хребта Синлу.

Когда Вэй Усянь добрался до города, на землю уже опускались сумерки. Должно быть, он представлял собой весьма странное зрелище: по уши измазанный в земле, с таким же грязным, да ещё и не подающим признаков жизни юношей за спиной. Оба так и притягивали к себе любопытные взгляды. Вэй Усянь вернулся на ту же улицу, где утром удирал от собаки, нашёл постоялый двор, снял комнату и на деньги Лань Ванцзи купил одежду для себя и Цзинь Лина. Уложив своего подопечного на постель, он первым делом стащил с него мятое, перепачканное одеяние с клановым узором, потом разул его – и замер.

На голени Цзинь Лина, казалось, залегла глубокая тень. Вэй Усянь присел на корточки, закатал штанину и обнаружил, что это вовсе не тень и не синяк, а чёрный след проклятия.

Подобные следы оставляли на жертве злобные духи. Тот, у кого появлялась такая метка, где-то столкнулся со злом, а значит, оно рано или поздно явится за своей добычей: может, через годы, а может, и в тот же день. В лучшем случае жертва лишится отмеченной части тела, в худшем – собственной жизни.

Тёмное пятно разрасталось на глазах. Вэй Усянь ещё никогда не видел такого огромного и яркого следа, и чем дольше он смотрел, тем сильнее мрачнело его лицо. Он стянул с Цзинь Лина штаны и распахнул на нём рубашку. Грудь и живот были гладкими и чистыми; сюда след проклятия добраться пока не успел. Вэй Усянь вздохнул с облегчением. Надо же было Цзинь Лину в этот самый миг открыть глаза! Он явно не сразу пришёл в себя и поначалу лежал неподвижно, но, как только обнажённой кожи коснулся лёгкий ветерок, мальчишка опомнился и подскочил на постели.

– Т-ты что д-делаешь?! – покраснев до ушей, завопил он.

Вэй Усянь заулыбался.

– Очнулся-таки.

Цзинь Лин, судя по всему, перепугался до смерти. Он судорожно запахнул нижнее платье и забился в дальний угол кровати.

– Т-ты что задумал? Где мой меч? Где моя собака? И где моя одежда?!

– Я как раз собирался тебя одеть!

Вэй Усянь произнёс эти слова мягким, ласковым тоном, прямо как старенькая бабушка, которая заботится, чтобы любимый внучок не замёрз. Цзинь Лин, весь встрёпанный, ещё сильнее вжался в стену и выпалил:

– Я не обрезанный рукав!

– А я – да! – с радостью сообщил Вэй Усянь.

Цзинь Лин схватился за меч, лежащий возле кровати. Казалось, он готов защищать свою честь даже ценой жизни, и, если Вэй Усянь сделает ещё хоть шаг, юноша убьёт сначала его, а потом и себя. Вэй Усянь схватился за живот и сквозь смех пристыдил:

– Как перепугался-то! Шуток не понимаешь? Я с таким трудом выковырял тебя из стены, а ты даже спасибо сказать не хочешь!

Пытаясь вернуть себе приличный вид, Цзинь Лин наспех пригладил лохматые волосы, а потом сердито заявил:

– Если бы не вот это всё, я… я бы тебя уже десять тысяч раз убил за то, что посмел меня раздеть!

– Не надо. Мне и одной смерти хватило. Будет тебе, опусти меч.

Поколебавшись, Цзинь Лин всё же послушался. В каменной крепости душа юноши на время покидала тело, и он толком ничего не помнил, лишь смутно догадывался, что его освободили из заточения и унесли с хребта Синлу. Оказавшись в стене, он ещё некоторое время оставался в сознании и чуть не сошёл с ума от ужаса и отчаяния. Но меньше всего Цзинь Лин ожидал, что его спасёт человек, который с первой же встречи внушал ему глубокое отвращение.

Бедняга то бледнел, то краснел, голова у него шла кругом, мысли путались. Вдруг он глянул в окно – и изменился в лице: на дворе стремительно темнело, и в небе уже зажглись редкие звёзды. Стоило Вэй Усяню наклониться, чтобы подобрать разбросанную по полу новенькую одежду, Цзинь Лин вскочил на ноги, кое-как натянул сапоги, схватил верхнее платье и был таков.

Вэй Усянь не сомневался, что после такой переделки тот ещё некоторое время проваляется в постели. Кто ж знал, что мальчишка подорвётся как ужаленный и даст дёру? Вспомнив о чёрной тени на его ноге, Вэй Усянь закричал:

– Куда рванул? А ну, вернись!

Прямо на бегу Цзинь Лин накинул изгвазданное клановое одеяние и бросил в ответ:

– Отстань!

Юноша промчался вниз по лестнице и сбежал с постоялого двора. Вэй Усянь кинулся следом. Какое-то время длинноногий стройный силуэт ещё мелькал впереди, но потом вдруг скрылся из виду.

Вскоре городок окутала ночная тьма, прохожих заметно поубавилось.

Вэй Усянь с досадой стиснул зубы.

– Да что ж такое? Этот мальчишка просто невыносим!

Он уже хотел было махнуть на это дело рукой и уйти, как вдруг где-то впереди послышалась брань:

– Сказал всего пару слов, а он уже пятками сверкает! Ты что, юная госпожа? Чем дальше, тем несноснее.

Узнав голос Цзян Чэна, Вэй Усянь шустро нырнул в переулок.

Цзинь Лин в долгу не остался:

– Я же вернулся, живой и невредимый! Хватит меня поучать!

Значит, юноша прибыл в Цинхэ не один. И точно: Цзян Чэн ведь помогал в ночной охоте на горе Дафань, как же он мог в этот раз оставить племянника без поддержки? Но в городке у них, видимо, случилась размолвка, и Цзинь Лин отправился на хребет Синлу в одиночку. Должно быть,