Мастер Темного Пути. Том 1 - Мосян Тунсю

Лань Ванцзи сыграл его вопрос на языке циня. Стоило отнять руку, как одна из струн с силой дёрнулась.

– Мужчина, – перевёл Лань Ванцзи.

– Хоть что-то выяснили, – вздохнул Вэй Усянь. – Узнай, не заходил ли сюда юноша лет пятнадцати-шестнадцати.

И цинь ответил: «Был такой».

– Где он теперь? – продолжал расспросы Вэй Усянь.

Струны на мгновение замерли – потом прозвучал ответ.

Вэй Усянь торопливо поинтересовался:

– Что он сказал?

– Он говорит: «Здесь», – невозмутимо сообщил Лань Ванцзи.

Вэй Усянь опешил.

«Здесь», видимо, означало «в каменной крепости», но они обошли каждый зал, а следов Цзинь Лина так и не отыскали.

– Дурачить нас вздумал? – предположил Вэй Усянь.

– Тут я. Не получится, – заверил его Лань Ванцзи.

И то верно, ведь «Расспрос души» играл сам Ханьгуанцзюнь, а душа в повиновении у него солгать не могла и говорила чистую правду. Вэй Усянь принялся обыскивать каменный зал: вдруг он пропустил какие-нибудь секретные механизмы от потайных дверей? Лань Ванцзи поразмыслил немного и сыграл ещё пару фраз, а когда получил ответ, тотчас изменился в лице.

Заметив это, Вэй Усянь быстро спросил:

– Что ты хотел узнать на этот раз?

– Сколько ему лет и откуда он.

Два вопроса, чтобы понять, чья именно душа откликнулась на призыв. Вэй Усянь догадался, что Лань Ванцзи услышал нечто необычное.

– И что?

– Пятнадцать. Из Ланьлина, – перевёл Лань Ванцзи.

Теперь в лице изменился Вэй Усянь.

Неужели эта душа принадлежит Цзинь Лину?

Он прислушался. И правда: среди неумолчного гула голосов смутно различались крики Цзинь Лина, которые тонули в общем шуме.

Лань Ванцзи продолжал расспрос. Вэй Усянь сообразил, что он пытается уточнить, где именно сейчас Цзинь Лин, поэтому уставился на струны циня в ожидании отклика.

В этот раз ответ звучал довольно долго. Дослушав до конца, Лань Ванцзи обратился к Вэй Усяню:

– Стой на месте. Повернись на юго-запад. Слушай струны. Один звук – один шаг вперёд. Когда цинь умолкнет, цель будет прямо перед тобой.

Без лишних слов Вэй Усянь повернулся на юго-запад. За спиной семь раз прозвенели струны, и он сделал семь шагов вперёд. Однако перед ним ничего не было.

Цинь играл и играл, паузы между звуками становились длиннее и длиннее, а Вэй Усянь шёл медленнее и медленнее. Ещё шаг, второй, третий…

После шестого гуцинь наконец затих. Струны смолкли… а Вэй Усянь упёрся в стену. В серовато-белую стену из плотно пригнанных друг к другу камней.

Вэй Усянь обернулся.

– …Он внутри?!

Бичэнь вылетел из ножен и, мелькнув голубыми всполохами, оставил на стене четыре ровные отметины в виде решётки. Вэй Усянь и Лань Ванцзи подошли ближе и принялись разбирать каменную кладку, за которой обнаружился слой чёрной земли.

Стены оказались двойными, с прослойкой грунта между камнями. Вэй Усянь начал разгребать его голыми руками, и скоро показалось человеческое лицо с плотно сжатыми веками.

Это был пропавший Цзинь Лин!

Ещё недавно его лицо утопало в земле, и, стоило воздуху ударить в нос, юноша зашёлся натужным кашлем. Он не умер, и от сердца у Вэй Усяня наконец-то отлегло. Тем не менее жизнь Цзинь Лина в самом деле висела на волоске, если «Расспрос души» смог уловить его ускользающую из тела душу. К счастью, он провёл в ловушке не слишком долго. Если бы помощь хоть немного запоздала, юноша бы просто-напросто задохнулся.

Вэй Усянь и Лань Ванцзи поспешили откопать его в четыре руки. Но, как водится, тянешь редьку – за ней и грязь вытянешь: когда показалось туловище Цзинь Лина, стало видно, что за меч на его спине что-то зацепилось.

Жуткие кости человеческой руки!

Лань Ванцзи уложил Цзинь Лина на пол и нащупал его пульс. Вэй Усянь же взял ножны Бичэня и принялся ловко ковырять землю вокруг костей. Вскоре появился скелет.

Как и Цзинь Лина, его замуровали в стену так, чтобы он стоял прямо. Мертвенно-бледные кости резко выделялись на чёрной как смоль земле. Вэй Усянь не остановился: он выковырял парочку камней, пошерудил немного – и, как ожидал, наткнулся на второй скелет.

Останки ещё не успели истлеть: к костям цеплялись куски плоти, с черепа свисали клоками длинные тёмные волосы. Судя по розовым обрывкам одежды, то была девушка. Однако она стояла не прямо, а согнувшись в пояснице – вероятно, из-за третьего скелета, который сидел на корточках у её ног.

Вэй Усянь бросил копать.

Он отступил, и гул в его ушах взревел с новой силой, точно волны бурного прибоя.

Сомнений почти не осталось: толстые стены каменной крепости были под завязку набиты человеческими останками.

Сверху и снизу; на севере, юге, востоке и западе; стоя, сидя, лёжа, на корточках…

Да что это за место такое?!

Коварство и злоба

Глава 23

Цзинь Лин, так и не придя в себя, внезапно сел, а потом с закрытыми глазами шатко поднялся на ноги. Его спасители наблюдали со стороны, не вмешиваясь. Вэй Усяня разбирало любопытство: что Цзинь Лин сделает дальше? Юноша прошёл мимо, встал туда, откуда его только что выкопали, и замер в той же позе, безвольно свесив руки вдоль тела.

Вэй Усянь, посмеиваясь про себя, снова вытянул его из стены и уже открыл было рот, чтобы поторопить Лань Ванцзи на выход, как вдруг издали донёсся яростный лай. Вэй Усянь вздрогнул. Чудесная собака – духовный зверь Цзинь Лина – послушно осталась сидеть у пролома в стене, жалобно виляя хвостом и с нетерпением дожидаясь, когда ей вернут хозяина. Поначалу она вела себя тихо, но теперь заходилась лаем с удвоенной силой.

– Снаружи что-то происходит, – заключил Лань Ванцзи.

Он потянулся к Цзинь Лину, однако Вэй Усянь взвалил того себе на спину.

– Пойдём посмотрим.

Оба поспешно вернулись тем же путём, которым пришли. Вынырнув на свет, они увидели, что чёрная собака стоит к ним спиной и рычит на нечто, скрытое за деревьями. Вэй Усянь, сцепив зубы, заставил себя подойти ближе, но, как только услыхал грозный звук, тут же попятился. Собака же обернулась и, заметив Цзинь Лина, со всех ног ринулась к Вэй Усяню. Тот в ужасе завопил и едва не уронил свою ношу – благо вперёд выступил Лань Ванцзи и закрыл его собой.

Собака сразу же застыла, поджав хвост. Но язык она не высунула – держала что-то в пасти. Лань Ванцзи наклонился, забрал у неё клочок ткани и показал Вэй Усяню. Это смахивало на обрывок одежды. Кто-то шнырял по округе, причём кто-то весьма подозрительный: недаром собака лаяла с таким остервенением.

– Он