Мастер Темного Пути. Том 1 - Мосян Тунсю

Наконец, преодолев все трудности, Вэй Усянь и Лань Ванцзи сумели-таки натолкнуться на какое-никакое препятствие: пошатываясь, к ним приближались семь или восемь человеческих фигур. Двигались они еле-еле, на них висели какие-то лохмотья, а глаза закатились так, что виднелись белки. Ну точно: подуй ветер – их тут же снесёт. Это оказались ходячие мертвецы крайне низкого уровня – дно и то повыше будет.

Мертвецы эти ни в какое сравнение не шли со своими более сильными собратьями: обычный взрослый мог пинком повалить весь их строй, а ребёнок – просто убежать. Даже если бы какой-нибудь невезучка попался, они бы только высосали немного энергии ян[41], но уж точно не убили. На вид они были уродцы и воняли страшно, но враги из них получались никудышные. Наткнись на этих мертвецов могущественный совершенствующийся, он и времени тратить не станет – оставит их младшим ученикам. Кому нужны крысы и мыши, когда есть тигры и леопарды?

Как только Вэй Усянь заметил их, он смекнул, что дело плохо, опустил голову и спрятался за Лань Ванцзи. Ходячие мертвецы заковыляли к двум живым; не дойдя и тридцати шагов, они признали Вэй Усяня и так перепугались, что немедля повернули назад, проворно переставляя ноги. Тот потёр виски и, трепеща от притворного ужаса, повернулся к Лань Ванцзи.

– Вот это мощь, Ханьгуан-цзюнь! Только увидели тебя – засверкали пятками! Хе-хе.

Лань Ванцзи нечем было ответить.

Продолжая смеяться, Вэй Усянь подтолкнул его вперёд.

– Давай-давай, пора уходить с этого хребта. Вряд ли мы найдём других тварей. Хороши местные байки: даже бесполезных мертвяков превратили в грозных чудовищ-людоедов, после которых костей не собрать. Сдаётся мне, что и Крепость-людоед – досужая выдумка. Зря только ноги били.

Лань Ванцзи пришлось подтолкнуть пару-тройку раз, прежде чем тот сделал хоть шаг. Но не успел Вэй Усянь догнать его, как из-за ельника донёсся заливистый лай.

Вэй Усянь изменился в лице; метнувшись за надёжную спину своего спутника, он скорчился, плотно прижался к Лань Ванцзи и обхватил его руками за талию.

– Собака далеко. Зачем прячешься? – спросил Лань Ванцзи.

– Я-я-я л-л-лучше спрячусь, а там уже видно будет. Где она? Где?!

Лань Ванцзи прислушался, а затем сказал:

– Лает как духовный пёс Цзинь Лина.

Услышав знакомое имя, Вэй Усянь поднялся, но снова скрючился из-за громкого звука.

– И так неистово – значит, что-то серьёзное.

Вэй Усянь продолжал сетовать на судьбу, но всё же заставил себя подняться на дрожащих ногах.

– Т-т-тогда д-д-давай по-посмотрим!

Лань Ванцзи не сдвинулся с места.

– Вперёд, Ханьгуан-цзюнь! Если ты не пойдёшь, то и я не смогу! – произнёс Вэй Усянь.

После короткого молчания Лань Ванцзи ответил:

– Сначала… отпусти меня.

В итоге они двинулись вдвоём, спотыкаясь и едва переставляя ноги. Собачий лай водил их по всему лесу, но никуда не вывел. Звук то приближался, то отдалялся. Вэй Усянь с горем пополам свыкся с лаем – во всяком случае, заикаться перестал.

– Мы будто по лабиринту ходим…

Без человека тут явно не обошлось. Ещё недавно Вэй Усянь считал историю о хребте Синлу досужими россказнями, теперь же дело приняло интересный оборот.

Собака лаяла уже довольно долго и до сих пор не выдохлась. Вэй Усянь и Лань Ванцзи прорвались сквозь лабиринт и продолжили идти на звук, и вскоре среди ёлок выросли очертания мрачной каменной постройки.

Крепость возвели из серовато-белого камня, и сейчас её стены покрывали опавшая листва и вьющиеся лианы. Причудливой была и форма: точно гигантская перевёрнутая чаша, укрывающая землю под собой.

Как оказалось, на хребте Синлу действительно стояла каменная постройка, так что доля правды в этой байке имелась. Однако слишком смело было утверждать, что это та самая Крепость-людоед, не разобравшись, что там внутри.

Тут же бегала кругами духовная собака, иногда тихо фыркая, а иногда завывая во всю глотку. Когда Лань Ванцзи приблизился, она сначала стушевалась, но убегать не стала, а потом вовсе залаяла пуще прежнего. Она оглядывалась на каменную крепость и отчаянно рыла землю передними лапами – только грязь летела. Из-за спины Лань Ванцзи донёсся страдальческий голос:

– Почему она не уходит?.. И где её хозяин? Куда Цзинь Лин смотрит?!

Всё это время они слышали только лай, но сам Цзинь Лин ни разу не подал голос; даже крика о помощи не прозвучало. Должно быть, они пришли сюда вдвоём: собака смогла прорваться сквозь лабиринт, а Цзинь Лин… казалось, просто исчез.

– Нужно осмотреть всё внутри, – сказал Лань Ванцзи.

– Как? Здесь же нет входа.

И в самом деле, входа не было. Серовато-белые камни прилегали друг к другу плотно: ни дверей, ни окон. Собака начала прыгать и выть, словно хотела схватить Лань Ванцзи за край одежды, но никак не осмеливалась. Она обошла его стороной, вцепилась в одежду Вэй Усяня и потащила за собой.

Все души Вэй Усяня чуть разом не покинули тело.

Он протянул руки к Лань Ванцзи.

– Лань Чжань… Лань Чжань, Лань Чжань… Лань Чжань, Лань Чжань, Лань Чжань!

Собака тащила Вэй Усяня, а Вэй Усянь тащил Лань Ванцзи. Она провела их вокруг крепости к тыльной стороне, где они обнаружили вход высотой с человеческий рост. Края были неровными, землю устилали куски серо-белого камня – судя по всему, кто-то использовал духовное оружие, чтобы проломить стену. Внутри же стояла кромешная тьма, и только что-то едва различимо алело среди черноты. Собака отпустила Вэй Усяня и залаяла на вход, потом уставилась на них двоих, виляя хвостом.

Стало ясно без слов: Цзинь Лин вломился в каменную крепость и вляпался в неприятности.

Бичэнь сам по себе вышел на полпальца из ножен. Лезвие испускало ледяное бледно-голубое свечение, которое разгоняло сгустившийся мрак. Лань Ванцзи пригнулся и шагнул в темноту. Одно присутствие собаки едва не довело Вэй Усяня до помешательства, так что он бросился следом за своим спутником и чуть не сбил того с ног. Лань Ванцзи придержал его за руку, покачав головой – то ли с укором, то ли от безысходности.

Собака последовала за ними, но войти не смогла, будто какая-то неведомая сила преградила ей путь. Оставалось только сидеть и ждать снаружи, отчаянно виляя хвостом. Зато как был счастлив Вэй Усянь – чуть ли не падал на колени от радости. Он отпустил Лань Ванцзи и двинулся дальше. Во тьме холодный свет меча казался почти белым.

Если под сенью густого ельника стояла прохлада, то в крепости пробирал замогильный холод. На Вэй Усяне были лёгкие одежды