Завещание беглеца - Андрей Геннадьевич Лазарчук

     - С одним  добавлением.  Я  чувствую  себя  обязанным  при  сложившихся обстоятельствах пояснить основную доминанту высказываний  Тима  в  последние дни. Тим считал, что человек стоит  на  гибельном  пути,  и  видел  выход  в изменении самых глубинных структур человеческого мышления.

     - Каким же это образом?

     - Например, удушением, - сказал Хадсон.

     - Вы мало знали  Тима,  мистер  Хадсон.  Только  этим  можно  объяснить однообразие ваших реплик, - Николай повернулся к Бодкину и продолжал: -  Тим упоминал о генетическом вмешательстве, но не отвергал и других  средств.  Он подчеркивал, что в истории существует  немало  примеров,  показывающих,  что отдельные  группы  людей  в  течение  длительных  периодов  времени  жили  в соответствии с принципами, которые представляются Тиму  близкими  к  идеалу. Вершиной безнравственности Тим считал  массовое  истребление  животных  ради пропитания.

     - Обычная проповедь вегетарианства?

     - Не  совсем  обычная.  Тим,  например,  очень  высоко  ставил  позицию альбигойцев, которым религия запрещала  брать  в  руки  орудия  уничтожения. Когда захваченным в плен катарам  предложили  убить  собаку,  обещая  взамен жизнь и свободу, они предпочли взойти на костер.

     - Господи, нам еще манихейской ереси не хватало, - сказал Бодкин.  -  И он серьезно обо всем этом рассуждал, наш новоявленный катар?

     Николай пожал плечами.

     - А каково ваше мнение о возможностях Тима? - спросил инспектор  Флойд, обращаясь к Добринскому.

     Николай  взглянул  на  Кройфа.  Тот  казался   безучастным   ко   всему происходящему. Тогда Добринский сказал:

     - Тим получил доступ к  знаниям  Пита.  По  всей  видимости,  он  легко передвигается.  Он  способен   генерировать   управляемое   электромагнитное излучение, подтверждение тому - стертые записи наших  разговоров.  Он  умеет воздействовать на психику людей. Все это достаточно серьезно. Но я  убежден, что в смерти Шеннона Тим не  повинен.  Мне  кажется,  что  от  пагубных  для человека шагов его должна удерживать убежденность, что шаги эти не  отвечают его собственным нравственным идеалам.

     Наступила тишина. Все смотрели на Кройфа.

     - Джентльмены, - глухим и бесцветным голосом произнес он.  -  Два  часа тому назад я разговаривал... я  обменивался  информацией  с  самообучающимся мозгоподобным автоматом серии Дзета, имеющим кодовое обозначение  "Тим".  Из этого общения  я  сделал  только  один  вывод,  представляющий  интерес  для кого-либо, кроме меня самого: упомянутый автомат следует уничтожить,  и  как можно скорее.

     Кройф двинулся к выходу. Проходя мимо Добринского, он сказал:

     - Тим хотел побеседовать с вами. Я думаю, он сам выберет способ и время связи. Если успеет.

     Кройф вышел. На худом лице Бодкина отразилось сострадание.

     - Подводя итог, я с  горечью  констатирую,  что  агрессивность  Тима  в совокупности с его практически неограниченными возможностями создает угрозу, масштабы которой трудно переоценить. Мистер Флойд, я  передаю  вам  контроль над ситуацией и гарантирую поддержку персонала Центра. Прошу  вас  остаться, чтобы  мы  могли  вместе  составить  доклад  для  Вашингтона.  Мне  кажется, серьезность проблемы не позволяет ограничиться уровнем  штата.  У  вас  есть вопросы к присутствующим?

     - Я нахожусь в затруднительном положении, господа,  -  инспектор  обвел взглядом всех сидящих в  обширном  кабинете  Бодкина.  -  Нам,  полицейским, приходится иметь дело с  преступниками,  психология  и  возможности  которых очерчены знакомыми границами. Поэтому, если принять  версию,  что  компьютер "Тим" сбежал сам, убив при этом человека, то предстоящие поиски кажутся  мне бесперспективными без помощи людей, которым в известной мере знакомы повадки беглеца, иначе говоря, без вашей помощи.  Прошу  вас  всех  быть  сегодня  и завтра в пределах досягаемости.

     - А вы еще не отказались окончательно от другой версии -  похищения?  - спросил сэр Монтегю инспектора, когда все, кроме них и Пайка, ушли.

     - Какой сыщик откажется от лишней версии! Всегда есть  о  чем  сообщить начальству. Хотя откуда вам это знать, вы ведь сами начальство, сэр.  А  вот мы с Пайком любим, когда версий много. Правда, Джек?

     42

     Вернувшись в  гостиницу,  Николай  не  стал  брать  с  собой  мобильный телефон - всегда терпеть не мог эту веревочку,  за  которую  любой  мог  его дернуть, - однако  предупредил  службу  информации,  что  будет  в  кафе,  и направился к Эдвардсу, где уже собрались Глен, Сэлли и Мэг. В зале кроме них почти никого не было - большинство возможных посетителей уехали на уик-энд в горы. Однако пресса была начеку. Худощавый негр с пышной стоячей шевелюрой и нежными розовыми пальцами протянул руку Николаю:

     - Чарльз Стюарт из "Кроникл". Мы с вами немного знакомы.

     Николай всмотрелся в журналиста и воскликнул:

     - Ну как же! Ведь это вы  доставили  меня  из  Лас-Вегаса.  Так  вы  не летчик?

     - Всего лишь жалкий  любитель.  Стать  настоящим  летчиком  не  хватило таланта. Пришлось податься в журналисты. Но вы  не  пугайтесь,  я  не  стану докучать вам вопросами. Может быть, позволите просто посидеть с вами?

     - Конечно, конечно, - Николай пододвинул Стюарту стул. - Что вы пьете?

     Эдвардс принес пиво. Некоторое время все молчали.

     - Что-то теперь будет с Беном... - вздохнула Сэлли. - Как  ты  думаешь, его найдут? - спросила она Глена, имея ввиду Тима.

     - Только если он сам того захочет, - сказал Николай.

     - Ты думаешь, его и искать не надо? - спросила Мэг.

     - Мне кажется, он скорее вернется сам. Если, конечно, уцелеет.

     - Но он может приступить к  осуществлению  своей  программы  реформации человечества, - заметил Дик.

     - Не исключаю, что уже приступил.

     - Что, чувствуешь, как становишься лучше? - осведомился Глен.

     Ответить Николай не успел - его вызвали к телефону. Звонил Флойд.

     - Мистер Добринский, мы начинаем операцию. Прошу вас немедленно прибыть к сэру Монтегю.

     - А где Кройф?

     - К сожалению, мистер Кройф не отвечает на телефонные звонки. Передайте Ричарду Глену, что мы ждем и его.

     43

     Кройф вел машину медленно, наугад. Он ждал, когда наступит то  странное состояние, придет то обволакивающее  ощущение  беспомощности,  подвластности чужой воле, которое предшествовало его дневному разговору с Тимом, а в  том, что это ощущение придет, Кройф не  сомневался.  Он  снова  услышит:  "Мистер Кройф!" И снова беззвучно отзовется: "Тим!" А может быть, на этот раз Тим не станет обращаться к нему так холодно. Ведь он угадывает и невысказанное,  не ставшее словами, неизреченное, а  потому  не  перешедшее,  по  свидетельству старого русского