Древо Миров братьев Камковых. Том 1. Пробуждение. - Денис Игоревич Камков

тень, скользившую параллельно моим перемещениям в тонком теле. С каждым моим погружением, она подходила все ближе и наконец, когда я отлетел дальше обычного, она приблизилась ко мне и я почувствовал тот знакомый, зовущий и сладко – притягательный, но одновременно с этим до жути пугающий зов. Морон научил меня как защищаться от темных сущностей астрала, после того как я пять лет назад едва не попался ей, когда по неосторожности и неопытности вышел разумом уж слишком далеко за стены Школы. С тех пор я и сам набрался опыта и успел многому обучился на занятиях с Мороном, преподавшим мне основные способы защиты и нападений. Так что теперь я мог за себя постоять при путешествиях в астрале.

В том, что это была именно она, я ничуть не сомневался, ее аура и узнаваемый сладкий зов были весьма характерны. Проведя в тот злополучный сеанс в астрале уже немало времени, я уже порядком устал. Путешествие было не из легких, и если в начале сеанса, я без особого труда отбрасывал от себя или сам отлетал на безопасное расстояние от опасных обитателей астрала, то с ней ни один из фокусов, что были в моем арсенале уже не проходили.

Я понял, что мне не уйти, когда она без труда заблокировала мне путь назад, несмотря на все мои попытки обойти или оторваться от нее. Она была быстрее и свежее чем я. Пришлось принять вызов, потому что в мутном мареве астрала на всем протяжении, куда я простер свою ауру восприятия, мы сейчас были одни, и помощи было ждать не откуда. Мне иногда удавалось привлечь на свою сторону светлые тени чужих разумов, бродивших, как и я в путешествиях за гранью. Я был далеко не единственным, освоившим технику перемещения в астрале. Иногда они, иногда я, приходили друг другу на помощь, совместно действуя в схватках с темными сущностями, но в этот раз, к сожалению, совсем никого не было, в зоне моего восприятия.

Она не стала ни нападать, ни ставить защиты, войдя в границы моей ауры, которую я расширил до предела, силясь оттеснить ее от точки сосредоточения своего разума. На мои энергетические всплески в ее сторону и выставленные мной щиты, сущность и вовсе не обратила никакого внимания, они прошли сквозь нее, как показалось мне, без всякого для нее урона. Затем уже ее аура коснулась моего тонкого тела и я, в последний раз выставив ментальный щит, попытался увернуться, но не успел.

Я содрогнулся от ее ледяного касания и замер, не в силах более пошевелиться. Теперь я мог только ощущать, как холод окутывает мое сознание со всех сторон, мороз стягивает ледяным обручем разум, оледенение распространяется по всему тонкому телу, вгрызаясь все глубже и глубже. Все эти ощущения, по очереди прошлись по моей астральной структуре. Последнее, что выдало мое сознание, прежде чем погаснуть – это была приятная нега и обманчивое тепло, которое, как при смертельном обморожении, чувствует замерзающий человек перед смертью. Я вдруг получил ответ на свой вопрос, который меня мучил с детства: что именно чувствуют замерзающие рыбки, когда лед охватывает их тела, погружая в сон, на долгие зимние месяцы, пока весеннее солнце не освободит их от ледяных объятий…

Очнулся я там же где и обычно, когда проводил свои сеансы медитации. Я сидел на полу в полумраке спальни, в своем доме. Оглядевшись, я увидел перед собой догоревшую свечку, огонь которой мне всегда помогал погрузиться в транс. Судя по тому, что она полностью успела расплавиться, прежде чем ее фитилёк погас – прошло не менее пяти часов, а может даже больше, потому что лужица воска в свечной подставке была уже холодной. Я с трудом поднялся из позы лотоса, в которой всегда проводил свои сеансы и со стоном упал в стоявшую неподалеку кровать. Все мое тело затекло, мышцы одеревенели от слишком долгого неподвижного состояния, в голове было пусто и как-то даже прохладно, словно свежий ветерок погулял там на славу. За окном поднималось по-зимнему красное солнце, очередного морозного рассвета. Сил разбирать постель уже не было, как не было их, чтобы двигаться, думать и даже держать веки открытыми. Я погрузился в тяжелый, как сама смерть сон.

Как потом оказалось, спал я не менее суток, и проснулся с чугунной и абсолютно неподъемной от боли головой. Так просыпаются после слишком долго продолжавшегося застолья, когда к концу его, уже пьешь все что попало и не особо утруждаешь себя закусками. Проснувшись, я долго лежал и вспоминал свои сумбурные, а порой очень странные и в чем-то невероятно яркие видения, преследовавшие меня в течение всего моего сна. Они завораживали меня, держа в постоянном напряжении, временами пугая какой-то инородностью и своей иррациональностью. А временами, они вызывали во мне дикий страх и одновременно полный восторг. В итоге все вместе, они каким-то непостижимым трезвому разуму образом, слились в один, но очень длинный и невероятный по своему содержанию сон.

Мне снилась темная, выжженная земля, местами покрытая серым пеплом и застывшей лавой. На горизонте были видны не очень высокие, но такого же пепельного цвета, словно им же припорошенные горы. На их склонах змеились черными потеками, давно застывшие потоки лавы. Недалеко от них возвышался огромный действующий вулкан, время от времени выбрасывающий вверх струи дыма, перемешанного с огнем и разлетающимися во все стороны искрами. Похоже, что именно он собственно и был источником бед этой, темной, пустой, богами забытой, мертвой страны. В самом центре этой местности стояла высокая, круглого сечения башня, черная и неприступная, а на вершине ее горел, нестерпимо яркий, пылающий колдовским огнем, огромный живой глаз.

Во сне мне казалось, что он двигается, высматривая вокруг что-то или кого-то своим пылающим зрачком. Инстинктивно я пытался закрыться, отгородиться от него ментальным щитом, но даже сквозь него меня каждый раз обдавало аурой темного ужаса, когда его Пылающий Взгляд скользил по моей защите. Я брел по направлению от гор, в сторону башни, точно зная, что мне нужно в нее обязательно зайти. Меня будто вели и манили в этом направлении, и одновременно я прекрасно понимал, что это может оказаться смертельно опасным для меня.

Страна, казалось, была давно всеми покинута и полностью безлюдна, но в то же время я ощущал, что в ней сохранилось очень мощное ментальное поле. Я ощущал его своим магическим зрением, оно говорило со мной запечатленными в памяти веков образами. Они рассказывали мне свою историю, показывая картины далеких эпох, о