Древо Миров братьев Камковых. Том 1. Пробуждение. - Денис Игоревич Камков

данном случае бароны Зелёного Дола, имеющие общую границу с Альтерами, не ждали нападения с этой стороны, и патрули здесь были не частыми. Ещё не много, и они скрылись бы в лесистых отрогах Сторожевых гор, которые с юго-восточной стороны примыкали к лесам Альтеров. Почти до смерти загнав наших итак уже сильно уставших лошадей, к вечеру того дня мы догнали их. Ковальд действительно отличился в тот раз. Почти поравнявшись с их главарём, он на полном скаку, с ходившей ходуном спины своего коня, прыгнул и, ухватившись за плечи противника, повалил его на землю. Безумная наша погоня закончилась не менее безумной схваткой. Главарь разбойников поднялся первым. Оглядев диспозицию, он прокричал:

– Братва, их меньше. Вперёд!

Это были его последние слова. Зная задачу, мы экипировались легко. Королевскую гвардию обучают разным тактикам ведения боя. Каждая из них подразумевает и соответствующую экипировку. Основные дисциплины:

– Бой в пешем строю. Экипировка – средняя броня, ростовой щит, копьё, короткий меч.

– Бой в конном строю. Экипировка – средняя или лёгкая броня, малый щит, длинное копьё или лук, средний меч. Могут быть изменения в зависимости от задач и целей.

– Свободный бой. Здесь каждый подбирал для себя что-то индивидуальное.

Сейчас же мы были в лёгкой кожаной броне, три коротких дротика оттягивали наши седельные сумки, средние мечи уже вытягивались из ножен.

Оглушённый ударом о землю Ковальд, снова вцепился в ноги главаря, и они опять повалились в траву. Бой по правилам, скажу я вам – это только для дворян, да и то только на официальных дуэлях. В реальном бою нет правил. Поэтому, нисколько не испытывая сомнений, я наклонился в седле и наскоку проткнул лежащего на земле мерзавца.

Очень скоро всё было кончено. Бандиты и разбойники, почти никогда не могут противопоставить что-либо регулярным войскам. Трое из моего десятка тогда получили лёгкие ранения. Мои бойцы сноровисто перевязали друг друга, затем мы забрали всё награбленное этой бандой, их лошадей и их головы. Обратная наша дорога, лежала тогда через Приречье.

Вынырнув из воспоминаний, я обратил внимание, что дорога начала идти под уклон. Бордовый диск солнца уже начал прятаться за Сторожевыми горами, раскрашивая их во все цвета от кроваво-красного до тёмно-фиолетового. Дни ещё не были столь длинными, как в разгар лета.

Огни Камышовки я увидел неожиданно. Дорога поворачивала немного правее, в живописной уже затенённой долине, приятным жёлтым цветом горели окна домов. Туман, поднимавшийся вокруг, был тёплым и приветливым. В отличие от нашей Приреченской быстрой и холодной речушки, пруды Камышовки славились своими карпами и щуками на всё баронство. Рыбная ловля и земледелие, были, пожалуй, основными источниками дохода в этой деревне. Дома тут были зажиточные, крепкие, стояли они так же, как и в Приречье, в два ряда вдоль дороги. Дорога, на входе в деревню, была застелена досками, и это не было чьей-то блажью. После зимы и в дождливую погоду, низина частенько подтапливалась.

Примерно в середине деревни был дом местного старосты. Дойдя до него, я постучался. Дверь мне открыла не старая и сохранившая былую девичью стать жена старосты. Несколько лет назад, на одной из свадеб, которые часто случались между соседними посёлками, мы были представлены друг другу, и я знал их семью.

– Стэн, ты что ли? – Спросила она, чуть близоруко рассматривая меня в неярком, трепещущем на сквозняке, свете свечи.

– Я, Аглая, кто же ещё. – Ответил я и сделал шаг вперёд, оттесняя её вглубь крыльца.

– Случилось что? Ты проходи, проходи, – сказала она и, открыв двери в сени, приглашающе махнула мне рукой.

Зайдя в сени, я огляделся. Крепкие амбарные сундуки занимали все свободные места, при этом не мешали проходу на скотный двор и в дом. Повесив свой плащ на один из вбитых в стену гвоздей, с большими плоскими шляпками, я прошёл в дом. Поднявшись из-за стола, меня уже встречал сам староста.

– Ты изменился Стэн, – сказал он.

– Тебе виднее сосед, – ответил я. Пустишь переночевать?

Несмотря на то что мы знали друг друга, хотя и шапочно, но давно, он не оставил меня в доме. Законы гостеприимства не позволили ему оставить меня голодным, но разговор не шёл и я был вполне рад этому обстоятельству. Я всё равно не стал бы рассказывать ему о себе и тех событиях, что произошли со мной за последний год. Он же был от чего-то мрачен, я не помнил его таким на свадьбе.

Когда я доел, мне выдали толстое шерстяное одеяло, и я прекрасно устроился на ночлег в сене, на крытом скотном дворе их большого дома. Прекрасно выспавшись и отдохнув, я встал с первыми лучами солнца и стал выполнять привычный тренировочный комплекс. Утро задалось. Косые солнечные лучи стелились по земле и насквозь пробивали щели скотника. В их ярком свете, плясали тысячи пылинок, свежий весенний ветерок холодил моё разгорячённое тренировкой тело. Куры, гуси, коровы во все глаза смотрели на мои упражнения, на свой лад, как будто поддерживая меня, издавая при этом множество звуков.

Когда я уже вылил на себя пару вёдер дождевой воды из бочки, стоящей во дворе и растёрся сухим сеном, во двор вышла хозяйка дома. Величавым кивком приветствуя меня, она проплыла мимо и вскоре я услышал, как она сначала задав скотине и птице корм, стала доить корову. Я же, чтобы хоть чем-то отплатить им за еду и кров, денег бы они, конечно, с меня не взяли, принялся рубить дрова. Нисколько не устав от этой работы, я немного согрелся после обливаний и вскоре был вознаграждён огромной кружкой свежего молока.

Я выпил всё без остатка. Одобрительно посмотрев на меня, Аглая спросила:

– Ты к нам надолго или как?

Улыбнувшись хозяйке и правильно поняв её тонкий намёк, я ответил:

– Я уже ухожу, спасибо Аглая тебе и твоего мужу за кров и пищу. Я до вечера поработаю в кузне с вашим мастером и отправлюсь дальше с вечерним караваном в Предполье.

– Ну, в добрый путь, – вполне довольная моим ответом, проговорила хозяйка и скрылась в доме.

Я же собрав свой нехитрый скарб, отправился к местному кузнецу. Мои кузнечные знания и навыки уже были вполне на уровне, к тому же я хорошо чувствовал металл, и иногда это заменяло мне то, на что обычные кузнецы тратили годы обучения. Но всей мелкой работой в основном занимался Тревор, а я хотел восполнить этот пробел.

Местного кузнеца звали Тодом. Мы легко нашли с ним общий язык. Старика Тревора он знал много лет и был опечален его кончиной.