По следу из розовой пыльцы - Мария Камардина

Когда Сашка ей позвонил, она обрадовалась. Слова сказать не дала, попросила помочь, жаловалась, что ей страшно. Он приехал по указанному адресу, честно не стал брать с собой Матвея – Даша попросила прийти в одиночку, и оборотень остался в машине у подъезда. А вот не взять мантикор не вышло: они возмущались, рычали, царапали когтями кресла и создавали слишком много шума, который среди ночи мог привлечь ненужное внимание.

– Она про них не подумала. – Сашка смущённо хмыкает. – Дверь открыла, вся такая в кружавчиках и с декольте, и стоит, глазами хлопает, а они на неё рычат. Думал, психанёт и выгонит. Но ничего, впустила, выслушала даже. Сказала, что да, один пакетик у неё сейчас есть, кристаллы в оплату возьмёт, но ещё надо с ней на эту ночь остаться, вроде как поклонник – псих, напился, обещал явиться и побить, ей страшно. Полицию, понятное дело, не вызовешь, мало ли что увидят. Я подумал, ладно, объясню этому её Ванечке, что отношения кончены, морду набью. Она правда его боялась… Понятно почему.

Да уж. Я ёжусь и обхватываю ладонями чашку, но Сашка тут же ловит меня за руку.

– Кать, – говорит негромко, – я с ней даже не думал ничего. Ты у меня одна, единственная и любимая.

И так он это говорит, и так улыбается, и так смотрит, что уже я смущаюсь. Внутри становится тепло-тепло, Сашка гладит мои пальцы и ладонь, наклоняется, целует запястье, и мне хочется окончательно растаять, но нужно кое-что всё же прояснить.

– Даше ты тоже об этом сказал?

Супруг коротко вздыхает, выпрямляется, но мою руку не отпускает и глядит хитро.

– На тебе, – говорит, – всяческие кружавчики смотрятся куда лучше. – Он легонько проводит кончиками пальцев по моей шее, от мочки уха до плеча, и мне хочется мурлыкать. – Особенно те красные, с ленточками и бантиками, и чтоб вот тут, – пальцы скользят ниже, обводят ключицу, – прозрачно, но не совсем. А вот тут шнурочек, и можно дёрнуть, и тогда оно вот так медленно распускается…

Он придвигается ближе вместе с табуреткой, обнимает за талию, легонько целует в щёку, но мы вообще-то не договорили.

– Сашка, от темы не уходи!

– Я полностью в теме кружавчиков…

– Ну Саш!

Он выпрямляется и смотрит укоризненно.

– Что? Ну хорошо, давай прямым текстом. Да, она с какого-то перепуга решила, что меня можно соблазнить. Как же, мужик – надо просто сиськи показать, и на всё согласен. Тупая манипуляция, да там и сисек-то толком не было… – Он отмахивается. – Я сказал, что она дура, а я почти женат, она ляпнула, что почти не считается, а невесту можно и подвинуть, и вообще другую выбрать. Я встал и пошёл на выход, она орать начала… А я про пакетик не подумал, что он уже в кармане, так-то бы вернул. Но Матвей сказал, что кристаллы я ей всё равно уже оставил, а ему срочно, пакетик этот несчастный он забрал и поехал к себе, а я домой. – Он шумно вздыхает и тоном ниже добавляет: – А этот, похоже, сразу после меня явился. Порталом небось, раз на камерах не засветился.

Некоторое время мы молча сидим рядом. Мантикоры ушли от нас в комнату на лежанки, а Гошке, конечно, нужно быть в центре событий, и он лезет ко мне на колени. Сашка крутит в руках чайную ложечку с таким видом, будто очень хочет загнать её кому-то глаз. Мне важно было услышать всё то, что он сказал, но настроение, конечно, сбито.

Отбираю ложечку, ставлю на кончик вертикально, провожу пальцами по черенку до самого низа. Переворачиваю. Повторяю, медленно. И ещё раз. Ложечка негромко стучит по столу, черенок интригующе выглядывает между сложенных колечком пальцев, Сашка полминуты таращится на мою руку, встряхивается, поднимает голову и смотрит так, что мне от одного взгляда становится жарко. А потом вдруг наклоняется и целует, жадно и требовательно, и я сама не успеваю понять, как оказываюсь у него на коленях. Гошка соскакивает на пол и возмущённо чирикает, но его мнения никто не спрашивал. За первым поцелуем тут же следует другой, и как же я соскучилась, словно не на сутки расставались, а на несколько лет, и какое счастье целовать его, зарываться пальцами в волосы, прижиматься так крепко, что ещё немного – и мы сольёмся воедино, впитаемся друг в друга, и тогда нам ничто не будет страшно…

Сашка на миг отстраняется, тяжело дышит, прижимается щекой к моему плечу. Я легонько прихватываю его губами за мочку уха, и он напрягается всем телом, и вздрагивает, когда я целую чуть выше, и урчит почти как дракон. Неохотно отстраняется, позволяя мне стянуть с него футболку, и тут же задирает мою, кончиком пальца обводит узор на чашечке бюстгальтера.

– А вот и кружавчики, – комментирует хрипло.

Мне отчего-то ужасно смешно, но это уже неважно, потому что меня сгребают в охапку и тащат в душ, и кружавчики остаются где-то на полу, да и наплевать, неважно, уже ничего совсем не важно…

Пока мы рядом – всё правильно.

Глава 14

О любви и страхе

Люблю.

Горячее, пьянящее, волшебное переполняет, кружит голову, пугает. Реальность вот-вот разлетится на осколки, растает, растворится, потому что не бывает в реальности такого безумного счастья, такой испепеляющей страсти, такой силы чувств. Грудь сдавливает, в горле комок, дышать больно, пальцы сжимаются в попытке ухватиться хоть за что-то настоящее и незыблемое – его плечи, руки, шея. Он сильный, тёплый, живой, и его поцелуи и прикосновения обволакивают, создают защитный кокон, в котором ничего не страшно. Хочется податься навстречу, прижаться всем телом, отдаться целиком и целиком же принять его в себя, стать единым существом – навсегда, на бесконечность и ещё дальше…

Я не боюсь.

Я люблю.

Я…

Выгибаюсь, вскрикиваю, пытаюсь не рассыпаться облаком искр от нахлынувшего счастья. Вспоминаю, как нужно дышать, смаргиваю выступившие слёзы, улыбаюсь, ловлю его взгляд, вижу лицо, но черты его плывут, меняются, и я узнаю их, отшатываюсь…

Просыпаюсь.

Таращусь в потолок сквозь прозрачную предутреннюю темноту, пытаюсь выровнять дыхание. Ящерка на запястье зудит и чешется, Гошка тычется носом мне в щёку, отпихиваю его в сторону. Поворачиваюсь на правый бок, внимательно присматриваюсь к лежащему рядом мужчине.

– Ты чего шуршишь? – сонно интересуется оный, не открывая глаза.

Я выдыхаю, обнимаю его, кладу голову на плечо. Сашка легонько целует меня в макушку и прижимает покрепче.

– Опять кошмар?

Я нервно хихикаю.

– С какой стороны посмотреть. Приснилось, что я тебе изменяю.