Воздушная кавалерия. Том 8 - Джек из тени

С тем баблом, что ты выгребла за эту неделю, ты можешь нанять себе личного Кинетика-целителя, который не только сведет все твои старые шрамы, но и нарисует новые, в любом месте, где пожелаешь, — махнул рукой майор.

— Не понимаю, о чем вы, господин майор, — жалобно сказала Агнета. — У нас был просто рабочий визит. Мы с коллегами делали серию репортажей о красотах русской глубинки и архитектурных шедеврах вашей столицы.

Волков тяжело вздохнул, уставившись на трех дамочек, каждая из которых самозабвенно изображала невинность.

— Давайте так, — сказал он, отпивая кофе. — Я даю вам спокойно улететь. Без обысков, допросов и прочих неприятных процедур. А вы мне взамен рассказываете одну маленькую сказочку. Из ваших «репортажей».

— Ты же знаешь правила, Волков, — Ингрид сбросила маску доверчивой дурочки. — Мы не болтаем. Никогда, это святое…

— Я могу вас закрыть, — спокойно ответил ей майор. — Прямо сейчас. В обычном «обезьяннике» в подвале этого здания. За хулиганство. На пятнадцать суток. Потом выпишу еще пятнадцать. И так — до полутора лет. Рискнете использовать свой дар, чтобы сбежать — сядете на десять лет в каторжную тюрьму где-нибудь за полярным кругом. Вернетесь оттуда дряхлыми старухами. Как вам такая перспектива?

— Хреновая, — кивнула Ингрид. — Но правила есть правила. Не нам их не нарушать.

— Только если… — с лукавой улыбкой вставила Агнета.

— Если что? — подался вперед Волков, чувствуя, что она ведет какую-то свою игру.

— Только если заказчик сам не разрешит, — закончила Агнета. — А он, представь себе, разрешил. Более того, он оставил для тебя четкие инструкции на этот счет. На твой счет, Волков.

— На мой? — нахмурился майор.

— Да, — кивнула Агнета, наслаждаясь его удивлением. Она достала из своей элегантной сумочки небольшую, плоскую металлическую пластину и положила на стол. — Это тебе, просили передать лично в руки.

Волков изменился в лице. Это была новейшая разработка ИСБ. Ключ-карта со встроенным кристаллом для хранения зашифрованных данных. Доступ к данным мог получить только тот, чей биометрический код был заранее внесен в список получателей. Такие штуки использовали только на самом высшем уровне.

Майор взял пластину. Приложил к ней большой палец. На боковой грани загорелся зеленый огонек. Его код был в списке. Он вставил пластину в свой рабочий коммуникатор. Перед ним вспыхнул виртуальный экран, и по нему, строчка за строчкой, побежали данные. Отчеты, схемы, протоколы допросов тех самых похищенных Кинетиков. И не только этих. Люди Строганова перетряхнули всю столицу, пока сам барон лежал в коме.

Волков медленно поднял глаза. Девушки уже вставали из-за стола.

— Дамы, не смею вас более задерживать, — сказал он, приходя в себя. — Посадка на ваш рейс через двадцать минут. Благодарю за содействие.

— Надеюсь, в следующий раз ты, наконец, разродишься и пригласишь меня на настоящее свидание, — шепнула ему на ухо Ингрид, проходя мимо. — Жизнь коротка, Волков. А наша — тем более.

Она послала ему воздушный поцелуй и присоединилась к хихикающим подругам.

Майор несколько секунд смотрел им вслед, с сожалением думая о том, что она, черт возьми, права. Затем достал свой второй, правительственный коммуникатор.

— Соедините меня с приемной Его Императорского Величества… Мне нужна аудиенция.

Глава 16

Князь Александр Юрьевич Голицын ехал в Зимний дворец в самом приподнятом настроении, какого не испытывал с того самого дня, когда пламя на дуэльном полигоне поглотило его сына и наследника. Сегодняшний вызов на личную, притом внеплановую, аудиенцию к самому Императору казался ему знаком, перстом судьбы, указывающим на то, что справедливость, наконец, восторжествовала. Все его усилия, все его тайные переговоры, все риски, на которые он шел для усиления позиций при дворе, были не напрасны.

Его черный, гербовый автомобиль, мягко шурша шинами по брусчатке Дворцовой площади, остановился у главного подъезда. Лакей в императорской ливрее распахнул дверцу. Князь вышел, оправив складки на своем безупречном костюме из лучшего английского сукна. Он вдохнул холодный, влажный воздух Петербурга и самодовольно улыбнулся.

Город, еще вчера бившийся в лихорадке хаоса, сегодня был на удивление спокоен. Усиленные патрули полиции на улицах, машины Особого Корпуса на ключевых перекрестках, гвардейские пикеты у правительственных зданий — все это говорило не о панике, а о том, что власть, наконец, взяла ситуацию под контроль. А значит, время слабых и нерешительных прошло. Настало время сильных. Таких, как он.

Князь был уверен, что Император, напуганный недавними событиями, наконец, осознал, что опираться на безродных выскочек, подобных Строганову, — гибельный путь. Этот мальчишка, этот инженер-нувориш, нанес Империи больше вреда, чем все японские шпионы вместе взятые. И теперь, когда барон, по слухам, лежал при смерти, Императору снова понадобились старые, проверенные рода, опора трона. И род Голицыных, один из древнейших и влиятельнейших, был первым в этом списке.

— Князь Голицын, — козырнул ему дежурный офицер в холле, отделанном белым мрамором. — Его Императорское Величество ожидает вас. Прошу.

Голицын проследовал за офицером. Князь ожидал, что его проведут в одну из приемных, где ему, возможно, придется подождать в компании других вельмож. Но его повели по другому маршруту. Через закрытые для посторонних коридоры личных апартаментов императорской семьи. Это было неслыханной честью. Сердце князя сладко заныло в предвкушении. Значит, разговор будет действительно важным и конфиденциальным. Возможно, речь пойдет о новом назначении. Глава Сената? Или, может быть, даже пост в Государственном совете?

Коридоры, по которым его вели, были непривычно оживленными. Сновали адъютанты с папками, в углах стояли усиленные посты гвардейцев в полной боевой выкладке, их лица были серьезны и сосредоточены. Но Голицын не обращал на это внимания, списывая все на последствия недавнего кризиса.

Наконец, личный секретарь государя, сухопарый чиновник с цепкими глазами по имени Анатолий Петрович, остановился у массивной двери.

— Прошу, ваше сиятельство.

Голицын вошел в кабинет. Это было просторное, залитое утренним светом помещение, где строгая функциональность рабочего места сочеталась с имперской роскошью. Огромный письменный стол из красного дерева, заваленный картами и бумагами, книжные шкафы до самого потолка, на стенах — портреты предков Императора в тяжелых золоченых рамах. Сам Николай Александрович стоял у окна, заложив руки за спину, и смотрел на раскинувшийся внизу город.

— Ваше Императорское Величество, — начал было князь, отвешивая положенный поклон.

— Давай без чинов, Александр, — не оборачиваясь, произнес монарх. Его голос был спокойным и на удивление усталым. — Проходи, садись.

Голицын,