Коттабыч и нашествие бесов - Алёна Васильева

сначала наотрез отказывалась брать деньги со «спасителей города», но я сильно подозревала, что после общения с бесом в этом гостеприимном доме что-нибудь поломается, и уговорила ту принять хотя бы минимальную плату.

Родю отправили наверх — выгуливать беса по комнате, а сами снова собрались в кружок у лестницы, тихо шушукаясь.

— Ладно, — сказала я. — Совершенно ясно, что специалистов по болезням бесов среди нас нет. Что будем делать?

— А может попробовать с ним как-то поговорить? — предложила Марыся.

— Хм-м. Гор, бесы разговаривают?

— Ну, не знаю, не слышал о таком. Может быть в чужом теле…

— Так, нет, это плохой вариант. Давайте думать дальше.

— Да нет, — снова подала голос кружевница. — Я имею в виду — внутри головы. Ну, как ты умеешь.

«Да никак я не умею!»

Но все трое уже как-то слишком задумчиво таращились на меня, качая головами в знак одобрения.

Глава 25

Идея лезть в голову бесу была откровенно бредовой и, чего уж греха таить, пугающей. Но других вариантов у нас, к сожалению, так и не родилось. После ожесточенной перепалки мы поднялись наверх и постучали в комнату, отведённую Роде с Гором.

Кота, на всякий случай, заперли в соседней. Но комок шерсти я в кармане припрятала. Опять же, на всякий случай.

— Это мы! Можно войти? Твой Коржик не испугается?

«И не испугаемся ли мы?»

— Заходите!

В комнате было довольно темно. На столе слабо, с прикрученным на минимум фитилём, горела масляная лампа. Родя сидел на кровати, свесив босые тощие ноги. В углу с шуршанием копошился сгусток тьмы.

Когда мы, едва дыша, по одному просочились в комнату, тот замер и едва слышно зашипел.

— Коржик, это наши друзья! Они очень хорошие. Они тоже тебя любят!

Бес недовольно фыркнул и снова завозился. Напряжение, повисшее было в воздухе, начало рассеиваться.

— Коржик, — я уселась на пол, стараясь не подвигаться слишком близко к страшному углу и чувствуя себя донельзя глупо. — Нам очень нужно узнать, что с тобой случилось. Пожалуйста, ты можешь поговорить со мной мысленно? Мне нужно, чтобы ты позволил.

«У беса я, значит, спрашиваю разрешения. А копаться в памяти подруги — нормальная рутина».

Бес снова затих. Потом зашуршал, запыхтел и медленно пополз в мою сторону.

Стоило невероятного труда усидеть на месте, вместо того чтобы (как любой разумный человек) заорать и броситься вон из комнаты.

Наконец существо выбралось в круг света от лампы.

— Ой, а он миленький, — прокомментировала Марыся.

«Ну да, ни одного нормального человека в нашей компании нет. Вот и Гор ей кажется обаяшкой…»

Бес был похож одновременно на летучую мышь, крохотного чёрного мопса и карликовую свинку. В общем, сложно описать. По крайней мере, «миленьким» он мог казаться только крайне ограниченному кругу лиц, в который я явно не входила.

Кожистые крылья грязными тряпками волоклись за ним по полу. Толстые короткие лапки явно были оснащены когтями, которые тихо, но угрожающе, цокали при каждом движении.

Коржик остановился, задрав лупоглазую плоскомордую головёнку и таращась чёрными круглыми буркалами мне в лицо.

«Ы-ы-ы», — пронеслась последняя здравая мысль в моей голове. А потом я приступила к работе.

Выпрямилась, как в учебнике, наклонила голову, чуть скосила глаза.

Ну ничего, на фоне Коржика я всё равно наверняка выгляжу нормально.

Незнакомые образы накатили легко и быстро. Я даже не успела морально подготовиться, как уже летела на невероятной высоте в центре огромной стаи, закладывая головокружительные виражи в пустом чёрном небе без единой звезды.

Наверху чернота, внизу чернота. Мелькают под сильными, лоснящимися здоровьем крыльями чёрные скалы. Чёрная водная гладь. Черные мягкие стебли странных растений, не видевших ни единого луча солнца.

И это потрясающе! Ничто не отвлекает от великолепного, незабываемого ощущения полёта.

Рой ловит каждое моё движение. Подстраивается. Подчиняется. Что может быть прекраснее?

Видение неуловимо изменилось.

Теперь в рое что-то было не так. Он заболел, перестал быть единым целым. Вот уже целый пласт мрака, бывших союзников и родичей, танцует в другом ритме. Кто же там в центре? Не разглядеть…

И снова смена обстановки.

Боль. Слабость.

Мерзкий белый свет режет глаза, в нежные ноздри врезаются тысячи запахов: неприятных, гадких, чужеродных.

Где мой рой?

Как вышло, что меня предали и вышвырнули в чужой мир? Неужели нашёлся лучший танцор?

Боль, страх, отчаяние.

Доползти до какой-нибудь тёмной норы, забиться в неё и ждать неизбежной гибели. Проклятый, жестокий мир Белого Света постепенно заберёт все силы. Как в легендах. Мало кто попадал сюда по своей воле, а возвращались и то — редкие счастливчики.

Может быть ещё некоторое время я смогу летать. Пасмурными ночами, когда нет режущих целительный мрак на части ночных светил. А потом всё.

Ещё один образ.

Отчаянный, полный горьких воспоминаний танец в небе чужого мира. Может быть — последний. Силы уже почти на исходе.

И вдруг — сладкий запах вкусной, НАСТОЯЩЕЙ пищи, так напоминающей мягкую пушистую траву на чёрных полях родины.

Но еда в руках у чудовища. Громадного, бледного, бескрылого.

Ну что же, лучше погибнуть сейчас, чем постепенно слабеть и с ужасом ждать прихода палящего сверкающего короля здешнего уродливого неба!

Чудовище делится пищей. Неужели оно разумно? Неужели даже в этом отвратительном, наполненном светом и красками мире есть место состраданию?

Еще одно воспоминание, как страница книги.

Чудовище придумало для меня хорошее укрытие. Сюда почти не проникают запахи и проклятый свет. Оно добывает мне еду, но это не то, что нужно. Всё же не то. С каждым мигом я чувствую, как частички мрака жизни растворяются в голодном, ненасытном до теней пространстве света.

Иногда до сознания долетают слабые голоса родичей. Они зовут меня, просят своего лучшего небесного танцора вернуться. Подлый враг повержен, предатели раскаялись. Но я слаб, уже слишком слаб. Лишь иногда удаётся еле слышно позвать в ответ.

* * *

Меня выкинуло обратно в реальность словно пинком. Я осмотрела своичудовищные руки. Сморщилась от резкого света. Поглядела на создание напротив.

Да он не просто миленький: вот где настоящая красота!

Тряхнула головой.

Перед глазами всё поплыло.

Прошептала пересохшими губами:

— Нам нужно больше бесов, — и отключилась.

* * *

Пришла в себя я уже в нашей с девчонками комнате. Как они меня перетаскивали — не представляю.

У изголовья кровати, скособочившись на стуле, дремала Марыся.

Какие же мы всё-таки несуразные существа...

Тьфу, вот зараза!

Я сосредоточилась на том, чтобы окончательно ощутить себя собой. Человеком. Нормальным человеком.

Не сразу, но получилось.

— Марысь, — тихо позвала я. Шевелиться почему-то было тяжело.