Рыжее (не)счастье императора - Светлана Томская

Глава 24

Покушение

Драконий нос я почувствовала, едва перешагнула порог уже знакомого мне янтарного зала. Он почти приклеился к моему запястью, обнюхивая печать. На этот раз меня провели не через тайный ход в библиотеке, а через парадную дверь.

Отец встретил меня на том же месте и в той же позе, что и прошлый раз. Словно, тут и просидел все эти дни. При виде его во мне шевельнулась жалость: подрагивающие морщинистые руки в тёмных пятнах, целители называют их пятнами смерти, неподвижная окостеневшая спина, истончившиеся ноги. Видно, что он уже давно на них не вставал, не то, чтобы ходить.

— Я доволен тобой, дочь, — мощный голос совершенно не гармонирует с внешним обликом. Магический усилитель, равнодушно думаю я.

Наклоняю голову. Если честно, я давно не думаю о нём, как об отце. И мне не больно, что он хвалит меня за то, что я согласилась рискнуть своей жизнью. Он мой император. Его желания превыше всего.

Дракон одобрительно фыркает мне в ухо, и я немного прихожу в себя. С каких пор я готова по любому поводу собой жертвовать. Может, это янтарный зал настраивает на верноподданнический лад? Но я тут же отгоняю эту эмоцию.

— Я понимаю, что тебе было страшно, но ты помогла раскрыть заговор.

— Благодарю вас, Великий.

— Называй меня отцом. Ты достойная и послушная девочка, и мне нравится твой выбор.

Я понимаю, что речь о печати и хватаюсь за эту соломинку.

— Отец, а Румеру обязательно участвовать в состязаниях? Что если…

— Я уже объявил, что победивший получит не только магию и империю, но и жену — дочь императора. Я не могу отказаться от своих слов. Если твой истинный не будет участвовать, то после состязаний его придётся устранить.

— За что?

— Чтобы разорвать связь, и ты могла выйти замуж, — жестко говорит император. — Не спорь и не разочаровывай меня, лучше помоги ему победить.

— Как?

— Ты сейчас не должна мешать его подготовке своими переживаниями в том числе и за него.

— Я поняла.

— Что я могу сделать, чтобы ты не нервничала? — продолжает отец.

— Отпустить Кору.

— Кто это?

— Моя горничная, её использовали против меня, но я не хочу её смерти…

— Это слабость.

— Не совсем, отец. Смерть — это очень просто. Ошибся человек — стереть его из жизни. Но если пощадить, у него появится шанс понять ошибку.

— Это верно для высших магов, — одобрительно говорит отец. Но тут же добавляет с ноткой презрения: — Низшие редко пересматривают свои поступки.

Некоторое время он молчит, потом кивает:

— Хорошо, если тебе это будет приятно, пусть живёт.

— Спасибо, отец.

Дело не в приятности, думаю я, мне будет легче о ней забыть. Но об этом я не говорю. Понимаю, что это та самая слабость.

— Позови Керна.

Это он кому? Ах! Из-за гобелена, закрывавшего стену за спиной отца, вынырнул слуга и метнулся к выходу из зала. Это было так неожиданно, что я вздрогнула.

Дракон игриво дунул мне на макушку. Я явно его забавляю.

Вошёл Керн.

— Эту, её горничную освободить и выкинуть из города.

— Сделаю, Великий! Дар огня ей вернуть?

— Нет, не достойна. Да, постой, можешь посадить её в дилижанс до любой ближайшей обители и оплатить его. Иначе это ничем не будет отличаться от казни.

Керн выходит.

— Это милосердно, отец, спасибо.

Он недовольно морщится. Наверное, милосердие для него неотделимо от слабости.

— Всё? Или ещё что-то тревожит?

— Да, — я постояла, собираясь с мыслями: — А почему нас всего двое? Грет и я.

— Вы последние.

Я с непониманием уставилась на него.

— Наш дракон жадина, — просто сказал он. — Не любит делиться магией. Но постепенно мы стареем и слабеем. Труднее удерживать энергию. Поэтому твой брат получил упущенный драконом сгусток. Дерген тогда так расстроился, что чуть не сожрал его при первом знакомстве.

— Дерген?

— Так его зовут, — отец силится улыбнуться, но даже уголки губ плохо слушаются его.

— А тебе досталось больше, чем Грету, но почему-то ты понравилась дракону. Плоть от плоти, хранилище от хранилища.

— Шень от шень, — автоматически продолжила я.

— Даже это ты знаешь? Удивительно, — бормочет он и громче продолжает. — Именно потому, что ты взяла саму суть нашей силы, ты можешь возвеличить Империю… как женщина.

— То есть родить того, кого нужно, — кажется, нотка горечи прорвалась в моём голосе.

— Не только. Женщина, наверное, может стать чем-то бо́льшим. Лет двести назад я встретил особенную девушку. Истинной связи не было, но она не всегда появляется сразу. Шанс был…

Отец замолчал, голова его склонилась на грудь, седая прядь сползла на лоб.

— И что случилось, — не выдержала я.

— Она предпочла свободу и дорогу.

В голове у меня щёлкнуло.

— А она не была случайно магом воздуха?

Император вздрогнул и медленно поднял голову.

А я прикусила язык. Ханг меня побери. Кто меня просил лезть с моими догадками. А вдруг я подвела Алию? Сразу ведь видно, что попала в цель. Отец моментально понял, о ком я. А как не понять? Много ли Древних магов воздуха разгуливает по столице? Да и по миру, наверное, не десятки.

— Она уже здесь? — спросил отец, ввинчиваясь в меня взглядом. Из глаз исчезла усталость, появились властность и огонь, а ещё… неужели это плохо скрываемая радость?

Я почувствовала, как напрягся невидимый дракон, и почти услышала, как клокочет ревнивое рычание в его горле.

Отец неожиданно рявкнул: — Заткнись, Дерген!

С явной неохотой дракон умолк, но его недовольство расползалось по залу, сгущая воздух.

Отец помолчал:

— Чему я удивляюсь? — спросил он у самого себя. — Алия приезжает каждый год и сначала наведывается в Академию. Ты ведь о ней? Ты её видела?

— Она помогла нам отбиться от гарун, — я споткнулась, подумала и поправилась: — От гурун-хара.

— Да, мне доложили о нападении. Алия как всегда вовремя. Ни одной приличной заварушки без этой девчонки. Как она их чувствует! — и он улыбнулся не по-стариковски, а чувственно. — Отправьте гонца в Академию.

Из-за гобелена выскочил ещё один слуга и низко склонился перед троном. Интересно, сколько их там прячется?

— Пригласите её Сиятельство Алию в гости. Лучшую карету, парадный выезд.

Кажется, я влипла. Вчерашняя деревенщина в окружении сплошных величеств и сиятельств. Рум ведь вроде тоже один из них. Нет, я понимаю, что и я по рождению не из простых ящериц, но росла-то я как простолюдинка.