Создатели монстров - Рональд Гросс

– Что это за желтая штука на той тележке у кухни? Отвечайте, мерзкий пилюльщик.

Цюллингер смиренно читал ему каждый раз лекции.

– С вашего милостивого разрешения там стоит контейнер с питательными пивными дрожжами, которые, как известно вашей чести, не были приняты народом как питательный продукт. Теперь мы соединяем их с возбуждающими солями и кормим ими наш выводок. Нам обходится в деньги только доставка, и, таким образом, министерство питания надеется использовать мало-помалу все запасы, а запасов у нас несколько сот тысяч центнеров.

– Бросьте болтать! Скажите мне лучше, зачем нужны вам ежемесячно сотни литров спирта? Отвечайте осмотрительно!

Цюллингер показал ему отчеты.

– Проклятый отравитель! А что это за толстый том в переплете свиной кожи на вашем столе? – Кирилейзон открыл сочинение всемирно знаменитого Гофмана и прочел несколько строк, где шла речь об оленьем роге: «Большинство людей думает, что сила, заключенная в рогах оленя, происходит от змей. Ибо олени едят змей, чтобы омолодиться». – Что это за вздор, Цюллингер?

– Я пользуюсь этим трудом как образчиком благочестивого стиля – для собственных жалких записок…

– Что делала дочь сверхгерманца Кноббе Изольда в вашей вонючей конуре? Ну-ка!

– Всемилостивейшая барышня приходила проверить по приказу своего августейшего батюшки, не занимаюсь ли я тут какими-нибудь тайными и недозволенными делами. Но я вернейший слуга моего господина!

– Заткните глотку!

Подобные разговоры, которые вели они почти каждый день, приводили ученого в восхищение.

– Ага! – говорил он себе, когда врач наконец уходил. – Ага! Я кое-что замечаю. Зачем спрашивает меня этот жирный бык о своей жабе? Изольдочка заставляет его трепыхаться! У Изольдочки есть теперь собственный Ванька-Встанька. Теперь держись, Кирилейзон! Но мне ведь не трудно! Меня слишком долго попирали ногами – вот я и сделался скользким!

Глава 5

Сверхгерманцы изо всех сил старались сохранить тайну происхождения выкормков. Но, само собой разумеется, любопытство их жен было сильнее, чем их умение молчать. За кофейным столом начались шепотки и пересуды, и в кругу сверхгерманских матрон стал дуть ветер подозрений.

– Не знаете ли вы, госпожа Ирминтруда, откуда взялись эти рослые красавцы? Мой муж что-то болтал мне об усиленном питании, делающим из обычных детей великанов. Вы верите этому, почтеннейшая моя?

– Моя тетка, Кунигунда, рассказывала, будто их выращивают в горшках, как герань.

– Тише, тише, душечка!

– Что же тут такого? Это ни для кого не тайна.

– Подумайте только, – сказала, поглаживая высокую грудь, некая глубоко верующая и во всех отношениях превосходная дама, – подумайте только! Если это правда, тогда наши милые, хорошие дочечки могут оставаться чистыми, как ангелы. Мои мечты исполнятся. Но об этом не следует говорить. Будем целомудренны и в словах, и на деле…

– Нужно не говорить, а кричать об этом. Мы тоже хотим выращивать детей в горшках!

– Это позор, что мы должны так же мучиться, как женщины из простонародья.

– Это прямо неслыханно.

Но более старые дамы, прошедшие уже через все то, о чем говорилось, оживились и начали славить святые, установленные Господом страдания женщины. Дамская болтовня становилась все громче.

– Существует только одно дозволенное использование науки!

– Неужели мы будем такими дурами? Изобретение ведь уже сделано.

– Будем крепко и верно держаться старых обычаев, – прошамкала чья-то прабабушка. Несмотря на все крики, старые дамы оказались все-таки в меньшинстве, но они ни в коем случае не желали умолкнуть. Распри продолжались в двух самых любимых газетах страны: в черно-бело-красном «Материнском Сокровище» и в сверхгерманской «Подушке». Кипели страсти – все ради девственных дочерей! – в полусловах и в туманных намеках.

Правительство обратило на это внимание и в испуге созвало всеобщий женский съезд.

Сначала получила слово представительница молодых женщин. Нужно отдать ей должное, она отлично сумела осветить скользкую тему. Технические затруднения почти не шли в счет. Она полагала, что небольшой наркоз на первом или втором месяце и последующую за этим пересадку семени могла выдержать каждая женщина, и это явилось бы большим облегчением для нее. В самой процедуре не было ничего, что шло бы вразрез со светскими или духовными законами. Может быть, все дело можно настолько упростить, что совершенно исключить сладострастие и похоть. Конечно, целомудрие сверхгерманских женщин высоко, но, поступая вышеописанным образом, может быть, можно приблизиться к непорочному зачатию. Во имя здоровья, красоты, нравственности, словом, во имя святой сверхгерманской человечности просим о введении нового способа!.. Представительница вещала четыре часа подряд и вызвала единодушное одобрение своих подруг.

Поднялся приглашенный в качестве эксперта медицинский советник Кирилейзон и начал устрашать дам.

– Предыдущий оратор, – начал он свою речь, – говорил великолепно, но относительно главного пункта заблуждается. Действительно – если вы все равно знаете, – мы, так сказать, свободно выращиваем вышеупомянутых гигантов из яйца, но как полагаете вы применить этот способ к своему потомству? Дело обстоит совсем не так просто. – Он стал расписывать опасность новой методы в таких ужасающих и отвратительных красках, что целые ряды дам падали, испуганно вскрикивая, в обморок.

– Правильно! Правильно! – раздавалось с трибун жесткое карканье старых теток.

Представительница молодых женщин не считала еще свою игру потерянной. Если пока что, действительно, тут предвиделись затруднения, которые Кирилейзон, несомненно, преувеличивал, то они должны быть устранены. Женщин из простого народа следовало бы использовать для опытов, аки морских свинок, пока все не пойдет гладко.

Она встретила такое сочувствие, что три блюстителя государственной власти, один за другим, должны были подняться на ораторскую трибуну, чтобы выступить против нее.

Носитель великого мамонодержавия начал так:

– Глубокоуважаемые дамы! Без сомнения, было бы гораздо лучше, если бы вы укротили ваше любопытство. Но вы, грешные, не смогли это сделать, и настоящее собрание показывает мне, что вы предаетесь преувеличенным надеждам, невыполнимым ожиданиям. Допустим, что все обстоит именно так, как вы себе это представляете, а не так, как оно есть на самом деле, то есть так, как сравнительно мягко осветил нам вопрос господин эксперт. Предположим, что подобный способ размножения будет вам удобен. Если же он удобен вам, тогда, рассматривая дело с точки зрения отца семейства, он должен быть удобен также и для нас. Для чего же противиться нам? Мы, сударыни, все-таки хотим оставить все как есть и не будем производить подобных опытов, нет! Мы ставим благо государства выше, чем наше собственное! К сожалению, вы знаете нашу тайну, но я прошу вас – надеюсь, что не ошибусь в вашей любви и верности отечеству, – я прошу, встаньте и поклянитесь молчать. Поклянитесь также за тех, кто,