Создатели монстров - Рональд Гросс

к нашему сожалению, отсутствует здесь. И помните: в эту минуту отряд национальной гвардии занял все выходы этого здания для того, чтобы арестовать некоторых батраков и всех тех, кто не принадлежит к числу сверхгерманцев, и подвернуть их, как это ни тяжело нашему милосердию, безусловно нужному одурению. Ибо весть о наших опытах никоим образом не должна утечь за границу! Этого, однако, нельзя было бы избежать, если бы вы сами захотели подвергнуть себя таким опытам. Поймите меня! Ваши слуги, ваши сиделки, ваши мамки, словом, все-все-все непременно узнали бы о них. Само по себе, это было бы для нас безразлично, так как мы уверены в наших возлюбленных подданных. Но через неведомые грязные каналы проклятых шпионов весть об этих опытах непременно падет на уши нашим врагам за рубежом! Вы, сударыни, знаете: по ту сторону наших черно-бело-красных пограничных столбов царит глубокое варварство. Ослепленные народы погружены в ночь животного существования. Петля позорнейших, так называемых социалистических идей задушила у них настоящую свободу, и они едва ценят священную мощь и бесконечную благость трижды возвышенной наживы. Эти безумные оголтелые скоты погрязли в вонючей лени и, благодаря нашему железному прилежанию, должны многое покупать у нас. Пользуясь дьявольским мирным договором, они выжимают из нас все соки. И они могли бы потребовать от нас тысячи искусственно выращенных дешевых работников – для того, чтобы лишить нас многих плодов нашего изобретения. Они могли бы также со своей обычной дурацкой недоверчивостью заподозрить нас в том, что, пользуясь нашими выкормками как войском, мы хотим начать с ними войну, и тогда – о, горе! – они же могут запретить нам выделку выкормков! Заботьтесь о том, чтобы нашему общему благу не был нанесен удар. Храните тайну в своей груди, храните также своих будущих младенцев в своем лоне!

Эта длинная речь блюстителя мамонодержавия не вполне удовлетворила собрание. Многие полагали, что изготовление искусственных рабочих в конце концов все равно не останется в секрете. Домашнюю прислугу можно было бы подвергнуть одурению для того, чтобы быть уверенным в ее молчании. Иные особо воинственно настроенные дамы запели даже национальные гимны и храбро не желали ничего слушать о заграничной сволочи. Самые громкие из этих валькирий были как раз те, кто недавно падал в обморок от доклада Кирилейзона.

Тогда появился окруженный шестью миропомазанными отроками со свечами его преосвященство блюститель богодержавия, и его медоточивый язык на миг унял упрямых.

– Возлюбленные во господе! – изрек он. – Моим помазанным миром ртом говорит наш бог – так поставлено в 1932 году собором, созванным для упорядочения союза между богом и человеком. Поэтому слушайте меня: если бы ваше желание было согласно воле Господа, разве я мог бы тогда выступить против вас? Конечно, нет, возлюбленные мои! Я – источник из глубины Его мудрости, мой раскрытый рот – это лишь стены божественного колодца.

При этих словах несколько строптивых дам бесстыдно рассмеялись, но блюститель богодержавия, сверхгерманец Геценлейхтер, не обратил на них внимания и продолжал на чуть повышенных тонах:

– Если я предостерегаю вас, это значит, что вас предостерегает Господь. Подумайте также и о том, что искусственно выращенные, внешне человекообразные существа не имеют бессмертной души; они только мясо, и они недолговечны, как всякое мясо. Вы сомневаетесь? У полукровок – только половина души; у всех, принадлежащих к народу, – лишь четверть. Все тысячи выкормков возникли искусственным путем от одной женщины из народа. Рассчитайте сами, на сколько кусочков была разделена четверть души той матки и на сколько кусочков придется ей еще быть разделенной. Этот невыразимо ничтожный остаток души, конечно, вообще не может быть принят в расчет для Вечности. Неужели мы хотим поставить наших детей на одну ступень с бездушными тварями? Всем вам, согласно принятому в 1932 году постановлению божественного откровения, предназначены райские радости сразу, а не по прохождении Чистилища. Нам и нашим детям! Но откуда вы знаете, что Господь признает таких детей, каких вы хотите иметь, законными наследниками царства небесного? Можем ли мы предположить, что душа ребенка получает вне материнского лона полное развитие? Господь должен был бы ответить на этот вопрос путем нового собора духовенства. Но он этого не сделал, ибо иначе мы, его слуги, давным-давно собрались бы уже вместе. Так не обижайте, не оскорбляйте и не гневите господнего высокого и святого всемогущества тяжелым грехом.

Сопя, сошел он с трибуны; тогда из заднего угла зала раздался пронзительный голос какой-то совсем молоденькой женщины:

– Пускай попробует этот толстопузый сам родить ребенка! Не поддавайтесь ему, не будьте дурами!

– Пускай он болтает все это народу! – крикнул другой голос.

Уважение к духовным особам было весьма низко среди этих дам. Тут не было ничего удивительного, ибо сверхгерманское правительство гарантировало им безо всяких препон доступ в царство небесное – это было весьма легкомысленно, и об этом не раз уже жалели.

– Янушальк, образумьте вы этих баб! – ободряли оба сошедших с трибуны блюстителя власти своего коллегу.

Одним скачком очутился эластичный блюститель великого земледержавия на трибуне и разгладил свои огромные усы.

– Дорогие, очаровательные сударыни. Прекрасные и достойные похвалы слова были сказаны моими товарищами, но вы, кажется, ничего не желаете слушать. Оставим в покое ту и эту сторону границы. Будем держаться только близлежащего. Каковы были бы первые последствия ваших планов? При вожделенной легкости всей процедуры – дюжины детей в каждом доме? Ха-ха! То-то будет хлопот! Каждая мало-мальски здоровая женщина сможет без особых усилий родить сотню детей…

Но его вмиг прервало шипенье, писк, пронзительный крик, целая буря звонкоголосого возмущения. Но возмущение превратилось в жалобы, а ярость – в скорбь. Не было никакой возможности отбросить в область вымысла картину будущего, нарисованную Янушальком. Испуг был велик, и все слушали его с разинутыми ртами.

– Да! Вы удивлены, вы поражены! Вы колеблетесь! Но это еще не самое худшее!

– Ах, если бы я только могла заиметь хоть одного из этих потенциальных деточек! – удрученно вздохнула жена Янушалька. Ее звали Хейльвик; она была высокого роста, что-то около двух метров.

– Допустите вы, умные дамы, – торжествующе продолжал Янушальк, – допустите, что плоды вашего чрева попадут в инкубатор. Там придется им висеть прямыми, как палки, колбасами, один подле другого. Потом их еще нужно будет вертеть и переворачивать – этих поросят! Хорошо! Потом их занумеруют, чтобы не перепутать. Вы ведь не можете стоять подле них все время. Они растут, и время от времени их нужно будет перекладывать с боку на бок. Неужели вы думаете, что на слуг в инкубаторе можно вполне положиться? Да они по злобе будут делать всякие глупости. Что же