Кодекс Магических Зверей 8 - Павел Шимуро

принесли ничего, кроме затёкшего колена. Однако, поддев очередной кусок коры, я наконец заметил под ним что-то чёрное и глянцевое. Приподняв древесное покрытие, разглядел жирного жука размером с фалангу большого пальца и, активировав восприятие, убедился, что у него отсутствовали магические каналы.

— Отлично, — улыбнувшись, произнёс я и аккуратно подцепил его кончиком ножа.

Адрия, судя по нарастающей громкости писка, за это время успела возненавидеть весь мир. Вернувшись к спальнику, я выудил из ранца чистую тряпицу, расстелил на земле и стряхнул добычу. Прежде чем взяться за разделку, достал склянку с антисептиком и тщательно обработал лезвие. Затем отсёк жуку голову, крылья и снял хитиновый панцирь, а мягкую белую сердцевину мелко нарубил.

— Держи, — я подцепил кусочек ножом, подошёл к Адрии и опустился на корточки, плавно поднося мясо к клюву.

Кайрил мгновенно замолкла и скосила глаза на угощение. Немного помедлив, аккуратно сцапала мясо, но в следующую секунду с брезгливым видом мотнула головой, выплюнув кусочек.

— Невкусно? — я приподнял бровь.

Малышка лишь в очередной раз оглушительно запищала.

— Да дайте вы поспать! — донёсся жалобный голос из спальника Эрека.

Тибор перевернулся на другой бок и, не размыкая век, проворчал:

— Что стряслось, целитель?

— Птичка проголодалась, — ответил я, озадаченно чеша затылок.

— Ну так покорми.

— Пытаюсь, — я развёл руками, — Но жука она есть не хочет.

Иннар приподнялся на локте, раздражённо уставившись на розово-синюю малютку. Тибор всё же сел, потеребил косицы и хмыкнул.

— Ишь, цаца какая, пусть посидит голодной — быстро капризничать перестанет, — обронил он. — А как прижмет, она сожрёт и жука, и ветку, и твой сапог заодно.

Нет уж, это дико. У птенцов бешеный обмен веществ, и за пару часов такой «диеты» Адрия может погибнуть от истощения. Да и как можно так поступить с беззащитным существом, глядя в её круглые розовые глазёнки с голубой каёмкой?

— Не вариант, — тихо сказал я.

Тибор пожал плечами и, потянувшись к фляге, приложился к горлышку, всем видом показывая, что умывает руки. Эрек со стоном выбрался из спальника, сел, взлохматил и без того торчащие волосы и уставился на Адрию как на комара, которого никак не удаётся прихлопнуть.

— Ну и голосина у тебя, малявка, — буркнул он.

Со стороны тряпицы донеслось очередное пронзительное «пи-и-и».

— Понял, — мужчина махнул рукой. — Раз поспать больше не получится, давайте хоть пожрём.

Он поднялся, отошёл немного в сторону, набрал хвороста и соорудил из него шалашик. Стоило чиркнуть огнивом, как язычок пламени лизнул сухую древесину и, зацепившись за ветку побольше, уверенно разошёлся.

Пока костёр прогорал, Эрек вытащил из ранца свёрток, развернул тряпицу и выудил кусок мяса чужеродной твари. Положив его на плоский булыжник, он вынул нож и принялся за нарезку, формируя куски под импровизированные шампуры из веток.

Внезапно Адрия замолкла. Её головка повернулась к приручителю, а хохолок дрогнул. В следующее мгновение пташка поднялась на дрожащих лапках и, покачиваясь, как моряк после долгого рейса, двинулась к Эреку.

— Э… — приручитель замер с ножом в руке. — Чего это она?

— Понятия не имею, — ответил я, внимательно наблюдая за пернатой.

Тем временем малютка дотопала до камня, вытянула шею и принюхалась к мясу. Легонько тюкнув его клювом, она отступила на шаг, а затем повернула голову ко мне и требовательно пискнула.

— Она мясо хочет, — тихо произнёс я и, поднявшись, направился к Эреку. — Погоди, дай нарежу помельче.

Срезав тонкий ломтик, я измельчил его на узкие полоски, напоминающие червячков.

— Эрек, дай флягу, пожалуйста, — я протянул свободную руку в сторону мужчины.

— Держи, — ответил он, передавая мне ёмкость.

Сполоснув мясные волокна водой, я разложил их на камне и аккуратно поднёс одну из полосок к клюву.

— Пробуй, гурманка.

Адрия наклонила голову, перехватила угощение и, замерев на пару секунд, медленно проглотила. Второй кусочек взяла уже увереннее, третий с явным нетерпением, а четвёртый я даже не успел поднести — малютка шустро склевала его с камня.

— Осторожней, не повреди клювик.

Малышка строго глянула на меня, мол, сама разберусь. Наблюдавший за этим Эрек покачал головой и усмехнулся.

Я нарезал ещё несколько ломтиков и по очереди скормил их Адрии. Стоило её крохотному зобу округлиться, как сытая малютка отступила на два шага, потрясла хохолком и, покачиваясь, потопала обратно к тряпице. Устроившись там комочком, она накрылась крыльями и с довольным видом прикрыла глаза.

— Ну, одной проблемой меньше, — я выдохнул.

Эрек тем временем дождался углей, сырой веткой разровнял их и разложил «шампуры». Мясо аппетитно зашипело, покрываясь румяной корочкой.

Я же вернулся к ранцу, достал два шарика и, развернув тряпицы, разложил их перед Люмином и Севергом. Зайцелоп, увидев еду, поднялся и принялся хрумкать, покачивая ушами в такт челюстям. Звездогрив принял свою порцию с благородством: медленно склонил голову, осторожно захватил угощение зубами и спрятал в пасти.

— Итак, — обронил Тибор. — Что будем делать? В Лесу оставаться опасно, а кокон с Крохом, как я погляжу, раскрываться не спешит.

Я перевёл взгляд на тёмно-голубую оболочку и на секунду задумался.

— Предлагаю продолжить путь, — наконец сказал я. — А кокон спрячу в спальный мешок и понесу на руках. Не хочу лишних вопросов от стражников или случайных зевак.

— Правильно мыслишь, целитель, — старик хмыкнул.

— И от нас тоже никто ничего не услышит, — тихо добавил Иннар.

— Только, — Тибор потеребил косицу, — если ты не против, мы как-нибудь заглянем к тебе в лавку, проведаем мохнатого. Очень уж любопытно, что в итоге из этого выйдет.

— Хорошо, — я улыбнулся и кивнул. — Буду ждать.

— Вот и славно, — старик хлопнул ладонью по колену. — Как доедим, сразу сворачиваемся и выдвигаемся.

Эрек тем временем снял с углей одну из веток и протянул импровизированный шампур мне.

— Держи.

— Спасибо.

Откусив горячее мясо, я обжёгся и несколько раз выдохнул сквозь зубы. Жир тут же потёк по подбородку, я протер его тыльной стороной руки и вновь посмотрел на чёрно-голубой кокон. Как там Крох? Ему больно? Или, наоборот, тепло и уютно, как в материнской утробе? Ерунда, конечно, откуда мне знать, однако тревога за мохнатого никак не отпускала.

Мы молча дожевали. Эрек бросил ветку в угли, а Иннар, отхлебнув воду из фляги, прикрепил её обратно к ранцу.

— Собираемся, — бросил Тибор.