На переломе веков - Алексей Сергеевич Фирсов

— Идем, Жозеф, — я развернулась в сторону нашей гостиницы. — Нам нужно отдохнуть. Завтра мы покидаем эту зону мобилизации.

— Вы все еще уверены в своем решении, мадам? — Жозеф, как всегда, был проницателен. — Париж — это эпицентр. Если Наполеон решит начать войну, именно там будут отданы последние приказы.

— Именно поэтому я и еду туда, — ответила я, глядя на шпили собора, пронзающие зимнее небо. — Иногда, чтобы спасти дом, нужно войти прямо в огонь, пока он еще не разгорелся.

Я чувствовала, что Страсбург был лишь прологом. Настоящая история, та, что меняет ход столетий, писалась сейчас в кабинетах Парижа. И я намеревалась быть там, когда эти чернила высохнут.

глава шестидесятая

Глава60. Парижская застава и паутина Жозефа Фуше

Париж встретил нас февральской слякотью и железной хваткой новой власти. Столица Империи начиналась не с триумфальных арок, а с полицейских кордонов.

На заставе Сен-Мартен наш экипаж был немедленно остановлен. Знаменитая полицейская машина Фуше работала здесь с пугающей методичностью. Жандармы с непроницаемыми лицами забрали наши страсбургские подорожные, тщательно сверили каждое слово с моей внешностью и досмотрели багаж с вежливой, но унизительной дотошностью. Революционный хаос остался в прошлом; Франция Наполеона была государством тотального учета и контроля.

Пройдя все проверки, мы въехали в город. Я распорядилась остановиться в лучшем отеле на улице Риволи, окна которого выходили на Тюильри. Едва мы распаковали самое необходимое, я отдала Жозефу первый приказ:

— Отправляйся в предместье Сен-Жермен. Найди нам приличный дом. Отель хорош для транзита, но я намерена снять особняк как минимум на год. Мы здесь надолго.

Оставив управляющего заниматься бытом, я начала свою собственную игру. Чтобы добраться до Императора, мне нужен был человек, который контролировал каждую дверь во Франции.

Мне нужен был Жозеф Фуше.

Министр полиции принял меня в своем кабинете на набережной Вольтера. Этот человек, переживший террор, Директорию и Консульство, обладал внешностью бледного, бескровного призрака и умом гениального паука. Его холодные, лишенные всякого выражения глаза сканировали меня с секунды моего появления на пороге.

Я опустилась в предложенное кресло, расправив складки шелкового платья, и сразу перешла к делу. Дипломатия с Фуше была пустой тратой времени.

— Господин министр, — мой голос звучал ровно и деловито. — Я ценю ваше время, поэтому буду кратка. Мне нужна аудиенция у Императора.

Брови Фуше едва заметно дрогнули. Он сцепил длинные, бледные пальцы в замок и откинулся на спинку кресла.

— У Императора Франции сейчас очень много забот, графиня, — его голос был тихим, почти шелестящим. — Он готовится к великим свершениям, и его график расписан по минутам. Для чего русской аристократке понадобилось отвлекать Его Величество?

Я приготовила этот ответ еще в Страсбурге. Это была идеальная, понятная для девятнадцатого века ложь, прикрывающая мои истинные намерения.

— Прагматичный интерес, господин министр. До революции моему покойному мужу принадлежал великолепный особняк в Сен-Жермене. В годы террора он был конфискован Республикой. Теперь, когда Император восстанавливает права собственности и возвращает эмигрантов, я хочу вернуть дом моей семьи. И я намерена просить об этом лично монарха.

Фуше позволил себе короткую, сухую усмешку.

— Особняк в Сен-Жермене... — протянул он, словно пробуя слова на вкус. — Прекрасная недвижимость. Но видите ли, мадам Воронцова, чтобы вернуть подобное имущество, вовсе не обязательно беспокоить Императора.

Он наклонился вперед, и его взгляд стал тяжелым, пронизывающим насквозь.

— Этот вопрос могу решить и я. Одним росчерком пера. Особняк будет вашим уже к концу недели. Но, как вы понимаете, Империя ничего не отдает просто так.

— И какова же цена вашей щедрости? — я спокойно встретила его взгляд, хотя внутри меня всё сжалось от предвкушения опасной сделки.

— Вы женщина редкого ума, графиня, — вкрадчиво произнес министр полиции. — Вы вхожи в лучшие салоны Вены и Петербурга. Вы знакомы с Меттернихом и графом Ларошфуко. Вы притягиваете к себе нужных людей. Если вы согласитесь стать моими глазами и ушами... если вы будете передавать мне настроения русской и австрийской знати здесь, в Париже... Ваш особняк вернется к вам. И это лишь начало моей благодарности.

Предложение стать шпионкой самого страшного человека в Европе любого другого привело бы в ужас. Но мой внутренний человек из двадцать первого века едва не рассмеялся от восторга. Фуше сам давал мне в руки идеальное прикрытие! Стать двойным агентом, играть с министром полиции на его же поле — это открывало невероятные возможности.

На моих губах расцвела медленная, обворожительная и абсолютно циничная улыбка.

— Вы предлагаете мне опасную игру, господин министр. Но я никогда не отказывалась от выгодных инвестиций, — я изящно склонила голову. — Я согласна на сотрудничество. Мои связи — в обмен на вашу протекцию.

В глазах Фуше мелькнуло удовлетворение. Он думал, что только что купил блестящую русскую аристократку.

— Однако, — мой тон внезапно стал стальным, и я выпрямилась в кресле, — мое первоначальное условие остается в силе.

Во-первых, вы возвращаете мне особняк.

Во-вторых, вы немедленно организуете мне личную аудиенцию у Наполеона.

Фуше нахмурился, его бледное лицо окаменело.

— Я же сказал, что сам решу проблему с домом. Зачем вам Император?

— Затем, господин министр, — я легко поднялась с кресла, глядя на него сверху вниз, — что женщина моего положения должна лично засвидетельствовать свое почтение властелину Европы. Если я буду работать на вас, я должна быть уверена, что нахожусь на стороне победителя. Организуйте мне встречу. Иначе сделки не будет.

Мы смотрели друг на друга в полной тишине. Столкновение двух прагматиков, ни один из которых не собирался уступать. Наконец, Фуше медленно кивнул.

— Вы поразительно упрямы, графиня. Хорошо. Я устрою вам прием в Тюильри. Но помните: в Париже у стен есть не только уши. У них есть мои глаза.

— Буду иметь это в виду, — я грациозно развернулась и направилась к двери.

Первый ход был сделан. Я получила дом, прикрытие и пропуск во дворец. Наполеон был всё ближе.

глава шестьдесят первая

Глава 61. Призраки Сен-Жермена и портрет кисти Давида

Жозеф Фуше слов на ветер не бросал. Государственная бюрократия, которая обычно перемалывала бумаги месяцами, под ледяным взглядом министра полиции сработала с пугающей эффективностью. Ровно через неделю Жозеф с непроницаемым лицом положил передо мной на стол в отеле тяжелую папку с гербовыми печатями. Особняк в аристократическом предместье Сен-Жермен официально вернулся в собственность вдовы графа Воронцова.

Когда наша карета остановилась перед высокими коваными воротами, у меня перехватило дыхание.

Предместье Сен-Жермен понемногу оживало после кровавого десятилетия революции. Сюда, робко озираясь, возвращались чудом уцелевшие эмигранты, здесь покупали дома новые богачи империи. Но для меня