Судьба, начертанная кровью - Даниэль Л. Дженсен

А еще мужчину, который, разинув рот, пялился на меня во все глаза.

– Как?.. – изумился он, протягивая руку, словно желая удостовериться, что я настоящая. – Как?..

– Драуги повержены, – объявил Бьорн, появляясь рядом со мной, отчего мужчина отпрянул. – За это можете благодарить Фрею Огнерожденную, дитя Хлин и госпожу Хальсара.

Я прикусила щеки, всем сердцем желая избавиться от последнего титула.

Мужчина, который, судя по одеянию, был годи этого святилища, уставился теперь на нас обоих, все так же с отвисшей челюстью, и наконец выдавил:

– Она уничтожила драугов?

– Именно это я и сказал, да. – Бьорн оперся локтем на каменную кладку у хода, из которого мы вышли. – Сокровища остались, но я бы придержал жадные ручонки, а то недолго эти пещеры будут пустовать.

Годи заморгал, потом качнул головой.

– Воистину боги вмешались.

Бьорн открыл было рот, но я быстро наступила ему на ногу, не желая вот так сразу выслушивать сильно приукрашенный рассказ о случившемся. К тому же я пришла сюда с целью и горела желанием довести дело до конца.

– Мы можем продолжить путь к святилищу?

– Разумеется, дитя Хлин, – склонил голову годи. – Вы войдете лишь через главные врата, после того как покоритесь воле богов.

Он указал на узкую тропу, что бежала вдоль обрыва:

– Следуйте по ней до моста, где ожидает мой собрат, дабы принять ваше смирение.

Если в святилище вела лишь одна дорога, то какова вероятность, что ее не стерегут ярлы, жаждущие моей смерти?

Бьорн, судя по всему, подумал о том же.

– Наше путешествие было нелегким, и мы оказали Фьялльтиндру великую услугу. Может, в порядке исключения позволишь пройти здесь? – Он указал на деревья, за которыми я различила строения и сновавших между ними людей. – Никто не узнает.

Годи выпятил грудь и вскинул подбородок.

– Боюсь, это невозможно. Даже для вас.

Я поморщилась. Не стоило испытывать терпение Бьорна после нескольких дней без сна. И, судя по тому, как он стиснул зубы, мои опасения подтверждались.

– А кто меня остановит? Ты, что ли? Давай, рискни. – Бьорн потряс головой и зашагал к деревьям. – Пойдем, Фрея. Уже чую запах еды.

Он сделал с полдюжины шагов – и пошатнулся, словно наткнувшись на невидимую преграду. Потирая лоб и зло ругаясь, Бьорн вытянул руку, и его ладонь замерла в воздухе, будто прижатая к совершенно прозрачному стеклу. Я заметила ухмылку годи, хотя он мудро стер ее с лица, прежде чем Бьорн обернулся.

– Вы должны пройти через врата, – непреклонно повторил годи.

Бьорн досадливо сощурился, и я разделяла его чувства. Мы пробирались сквозь мрак, сражения и смерть, и вот нас остановила какая-то традиция.

– Ты знаешь, кто я?! – рявкнул Бьорн.

Годи снисходительно улыбнулся. Довольно смело с его стороны, хоть Бьорн этого и заслуживал. Я сама с трудом держалась, чтобы не закатить глаза, пусть и понимала, что он вел себя так из отчаяния, а не тщеславия.

– Боюсь, сам ты не назвался, когда представлял свою госпожу. Но как бы ни гремела твоя боевая слава, ты должен пройти через врата. Такова воля богов.

Бьорн подвигал челюстью, а потом одарил годи такой улыбкой, что тот шарахнулся прочь.

– Хорошо. Фрея, пойдем.

Даже когда годи остался далеко позади, Бьорн все продолжал бубнить под нос все более цветистые проклятия.

– Что будем делать? – спросила я.

– Посмотрим, нет ли у врат засады. Возможно, благосклонность богов нас не оставит, и мы пройдем спокойно.

Вряд ли, ведь все это должно быть моим испытанием, но я предпочла промолчать.

Мы следовали по узкой тропе вокруг вершины горы. Облака и туман скрывали вид, но я чувствовала, как от высоты захватывает дух. Не для того ли святилище устроили здесь, чтобы приблизить нас к небу и богам? Но, подняв голову, я увидела лишь все те же облака.

Нас окутали ароматы готовящейся еды, и у меня заурчал желудок. Те, кто уже попал в границы Фьялльтиндра, смеялись и играли музыку так, словно ничто в мире их не заботило. Вот только добраться до них было невозможно: мы с Бьорном проверяли невидимую преграду каждый десяток шагов, однако так и не обнаружили никакой бреши. Он даже заставил меня залезть ему на плечи и пощупать повыше, но эта стена уходила к облакам.

Когда впереди наконец показались два огромных каменных столба, я была уже голодна как волк, ужасно не в духе и готова сбросить с обрыва любого, кто встанет у меня на пути.

Бьорн схватил меня за руку и оттащил в кусты. Кое-как скрывшись за лишенными листьев ветками, мы всмотрелись вперед. Так я впервые увидела дорогу по южному склону. Из того, что отсюда виднелось, подъем был крутым и опасным, и последние шаги требовали от путников пересечь узкий каменный мост над пропастью, чтобы добраться до пространства перед вратами.

У этих самых врат слонялись восемь воинов. Еще больше – по ту сторону пропасти, где явно был разбит лагерь, что вряд ли бы сделали те, кто просто ждет разрешения войти в святилище.

– Ты знаешь, кто они? – прошептала я.

Бьорн скупо кивнул и указал на здоровяка с густой рыжей бородой и бритой головой.

– Ярл Стен.

Ярл Стен, сложенный, как бык, держал топор, который я бы, вероятно, с трудом подняла.

– И он с твоим отцом, думаю, не в лучших отношениях?

Бьорн бросил на меня косой взгляд, намекая, что надеяться на такое – верх идиотизма.

– Ладно, – буркнула я и посмотрела на небо. Солнце уже клонилось к закату, а значит, до появления луны оставался всего час-другой. – Убьем их, пройдем через врата и сделаем то, зачем пришли.

Бьорн вскинул брови:

– Возможно, вместе с кровью богини в твоих жилах течет кровь древних валькирий.

– Почему ты так решил?

– Ты начинаешь видеть в расправе лучший выход.

И близко не правда. Я видела в расправе решение лишь потому, что иначе ее совершат надо мной.

– И почему здесь это не лучший выход?

– Потому что, – ответил Бьорн, – как я понимаю, чтобы пройти через врата во Фьялльтиндр, нужно встать на колени и почтить каждого из богов по имени.

Я уставилась на Бьорна с внезапным осознанием: он ведь провел большую часть жизни в Нордланде и тоже никогда не бывал в этом святилище.

– Каких именно богов?

– Всех.

Я побледнела, и Бьорн тихо рассмеялся:

– Не все битвы выигрывают сталью, Огнерожденная. Некоторые – хитростью.

– И что ты предлагаешь? – спросила я, охваченная одновременно и тревогой, и любопытством, потому что Бьорн улыбнулся шире, и его зеленые глаза весело сверкнули. А я прекрасно понимала, что это значит.

– Предлагаю посмотреть,