Военная АльтерНатива - Квинтус Номен

устанавливать чтобы летом пути не повело, и всю дорогу солдатики вообще на три недели выстроили. То есть рельсы проложили (на имеющейся уже обычной грунтовой дороге), а вот столбы для трамвайного провода там даже ставить не стали: я решил, что по рельсам проще будет пустить что-то вроде «рельсового автобуса» с обычным бензиновым мотором. И даже придумал, где такие «автобусы» для линии сделают: на заводе, где предполагается делать в том числе и узкоколейные вагоны, и такое изготовить наверняка будет не особо трудно. А тем временем на новом заводе заработала электростанция, в цехах началась прокладка электрических сетей — а я, как дурак, теперь выбирал из пришедших на завод монтажников будущих рабочих, которые, собственно, и будут продукцию выпускать. Монтажников отдельно отбирал отдел кадров оружейного, но я решил провести «дополнительную фильтрацию» — не ради сохранения каких-то «производственных секретов», а просто чтобы завод как можно быстрее заработал. Люди-то уже официально как бы работу получили, но вот правильно из по местам расставить тоже было делом весьма важным. Но я эту работу проводил вообще безо всякого энтузиазма: на дворе уже февраль семнадцатого, и что будет дальше…

А дальше ничего и не было: февраль закончился, в три цеха уже подали электричество и там даже что-то делать уже начали. И я понадеялся, что «все будет хорошо» и вообще собрался уезжать обратно во Владимир. Но двенадцатого марта прогремела новость о том, что «цари отрекся», возникла какая-то непонятная новая власть — и тут я сделал одну серьезную ошибку. А может, наоборот,сделал доброе дело — но насколько оно окажется добрым и окажется ли таким вообще, было ну совершенно непонятно…

Глава 15

Если пропустить мелкие детали, то отречение царя случилось совершенно внезапно и неожиданно, но все эти мелкие детали (которые проявились уже постфактум) на самом деле просто в глаза бросались. Но глаза от них как-то очень ловко уворачивались и «никто не ожидал». Ну, кроме тех, кто все это дел тщательно подготовил — а такую подготовку обычно в газетах освещать не принято. И меня в случившемся удивило лишь то, что даже я — вроде бы как в некоторой степени «специалист» — упорно не замечал эту самую «подготовку». Так что я успокаивал себя тем, что и большая часть тех, кто реально «все готовил», тоже ничего не замечали, почти три месяца не замечали.

Потому что «знаки» появились еще в декабре, и основными «знаками» была периодическая пропажа хлеба в торговле. Понятно, что такими пропажами хлеботорговцы «намекали» царю на то, что было бы хорошо отменить «твердые цены», а власти (городские главным образом) ничего таким намекам не противопоставляли — но у них и возможностей практически не имелось для этого. Возможности были у армии, но Николай лично приказал войска в город не вводить и в процессы не вмешиваться — ну а причиной такого мудрого распоряжения стало то, что ближайшее его окружения очень приличные барыши с зерноторговцев получали и весьма «доходчиво» Николаю объясняли, какие неприятности постигнут страну, если он торговцев этих прижать задумает. Когда речь идет о миллионах, которые могут проплыть мимо собственного кармана, аргументы у людей получаются весьма убедительными — но, как я убедился чуть позже, почему-то убедительность эта ограничивалась исключительно столицей: в Москве, допустим, никаких перебоев в торговле вообще не наблюдалась, да и во всех городах, о которых я смог информацию собрать, вроде ничего подобного не случалось.

В принципе, то, что в других городах было с продуктами все спокойно, было понятно: в результате введенной правительством «продразверстки» хлеба в закрома Родины поступило почти вдвое больше, чем я прошлом году, а многие города именно «из казенных запасов» и кормилось. Далеко не полностью, конечно, но все же «казенная торговля» не давала возможности частнику там цены задирать — а вот в Петрограде и в Москве казенная как раз почти отсутствовала за ненадобностью: все же столицы, в них цены всегда были «более привлекательными» и наплыв частников там сам по себе в мирное время цены держал достаточно низкими. Но в мирное время у них и прибыли были довольно скромными (если считать тридцать-сорок процентов с оборота скромной величиной), а сейчас, в военное время, прибыли могли вырасти примерно в десять раз, и ради такого даже злейшие враги объединятся — и в Питере наступила продовольственная жопа. Но только там: в небольших городах и конкурирующих торговцев было меньше (обычно всего два-три), и даже при четырехстах процентах прибыль в абсолютной величине выглядела насколько скромно, что «потеря репутации» превышала возможные финансовые плюшки, а в Москве…

В Москве генерал-губернатор (он же — командующий восками Московского военного округа) генерал Морозовский просто приказал конфисковывать в пользу казны любые «хлебные заведения», которые будут препятствовать «свободной торговле хлебом». Причем не по губернии этот приказ был, а по военному округу, в которой входили двенадцать губерний, и местным хлеботорговцам вполне хватило парочки таких конфискаций, так что хлеб и в продаже почти всегда был, и цены на него оставались все же умеренными. Вот тут только слово «почти» все же было важным: все же избытка зерна в стране уж точно не наблюдалось и в некоторых городах губернии уже с конца ноября были введены хлебные карточки. Но и с ними было все несколько странно: в той же Костроме, по словам людей, с ситуацией действительно знакомых, за хлебом огромные «хвосты» выстраивались и его в городе явно не хватало — а вот в соседней Кинешме (то есть в той же губернии) моя «элетромельница», обеспечивающая мукой городские лапшичные, пончиковые и пельменную (в городе они все бели не «франчайзи», а «моей» собственностью) у мужиков вообще зерно со скидкой покупала.

С этими мельницами вообще все интересно получилось: уже в нескольких городах они полностью «ликвидировали» прежние паровые мельницы. Просто потому, что гарнцевый сбор на них был установлен в два фунта с пуда (против «традиционных» четырех), а еще любой мужик, обратившийся туда за помолом зерна для собственных нужд, мог еще за два фунта зерна все отруби, получающиеся при помоле, получить в виде «крупы», которой было очень удобно и дешево тех же кур кормить. Или мог просто тут же, на месте, эти отруби мельнице продать: деньги невеликие, но все же доход. А если учесть, что с пуда зерна отрубей получалось фунтов двенадцать (а если зерно очень хорошего качества, то и всего десять), то дело становилось довольно выгодным. Конечно, такие мельницы (их на Московском турбинном