Опасный. Волшебный. Кот - Маргарита Ардо

И вдруг демонстрация мертвецов расступилась. Сизая дымка развеялась, стало как-то тихо. Я подняла глаза: мертвецов не было! Ни одного! Красный клубок катился сам по себе по жухлой траве. Унылый лес стоял неподвижно. Победа?.. Очень маленькая, но да…

В моей груди почувствовалась что-то такое светлое и большое, что оно осветило дорогу вслед за багряной нитью, как факелом. Ну да, это же иллюзорный мир.

А свет казался настоящим, и это была сила, моя собственная, до сих пор спрятанная, — поняла я и развернула плечи, вдохнула полной грудью, расширяя ребра — сила требовала простора. Пожалуй, так чувствуют себя спортсмены, преодолевшие небывалый барьер! Так вот что имела в виду Яга! Это еще одно испытание, и я его прошла!

— На спину садись, Хозяйка, быстрей будет! — почтительно мяукнул рядом Говорун.

Ого, какие мы вежливые! Он снова был огромным, размером с откормленного тигра. Опустил передние лапы, чтобы мне удобнее было взгромоздиться. Я влезла.

— За холку держись! — крикнул кот, набирая скорость.

И вовремя — красный клубок уже мчался через лес, как турбо-стрела. Над головой что-то пролетело. Я увидела упыриху. Та тоже меня усмотрела. Потому, резко развернувшись в воздухе, захлопала крыльями и, злобно ощерившись, пошла на меня в крутое пике.

Черт, а она-то что олицетворяла?!

Я пригнулась, когда она была прямо надо мной, кот на бегу увернулся, отскочив в овраг. Упыриха пошла на второй круг, завыв от голодной алчности. Я подумала, что могу из нити Макоши сделать лассо и легко избавиться от хищницы. Опасность приближалась…

И глядя, как она по новой несется на меня, чтобы впиться в глотку, я вдруг совершенно ясно осознала, что она — воплощение нелюбви к себе: тех моментов, когда я делала заказы по ночам и не высыпалась, не следила за собой, кормила себя всякой дрянью, растрачивала собственную энергию на всякую ерунду, ныла, чтобы вызвать жалость, и злилась на всех от бессилия и раздражения. Думала, проработала? Ан нет, вот она, моя «чудная тень», еще немного осталось. Упыриха — это я сама, мое самое нелицеприятное отражение!

— Привет, родная! — крикнула я, приподнимаясь, и выпустила упырихе навстречу луч любви из груди, той самой силы, которую открыла.

Светлый, как прожектор, луч силы окутал упыриху, и она отпрянула от неожиданности. Затем курлыкнула, стала медленней хлопать крыльями и начала просто парить, недоуменно, а потом вдруг, как птенец, принялась весело кувыркаться в свете, словно воробей в луже; заболтала ножками, растопырила перья и хвост, а потом… превратилась в лебедь! Ух ты!

Впитав остатки света, белая лебедка сделала круг надо мной и… осыпалась перьями и искрами света. Запахло слегка подгоревшей сахарной ватой. Сил у меня снова прибавилось. Показалось, что я сама могу взлететь.

Я сплюнула попавший на губы пух и прижалась к синей холке, потому что Говорун прибавил скорость, еле поспевая за клубком. От бешеной скорости деревья превратились в один сплошной цветной мазок. И вдруг мы замедлились — впереди замаячила пропасть. За ней — островерхие серые скалы.

Красный клубок на секунду остановился на краю обрыва. Спрыгнул и полетел к выступу напротив метров за двести от нашего. Но потом резко изменил траекторию и полетел наискосок и вниз: на зубастые пики. Высота была нереальная — все равно, что прыгнуть с двадцать третьего этажа. Неужели мы тоже?..

— Не боись! — сказал Говорун, тяжело дыша. — Хватайся крепче.

Я обхватила его за шею. Оттолкнувшись сильными лапами, мой гигантский кот сиганул в пропасть. Ветер с силой дунул в лицо, смешивая мои волосы с длинной шерстью Говоруна.

Прыжок как полет. Хотелось орать от ужаса и восторга, от брызг внезапного водопада в лицо, бьющего из стены ниже; от азарта и любви, которая переполняла меня, почти выплескиваясь из макушки. Мы уже готовы были приземлиться на край скалы, как вдруг клубок, словно мелкий снаряд, метнулся обратно. Я едва успела поймать его. И чуть не свалилась с кота на ощерившиеся скалы.

— Говору-ун! — крикнула я, перебивая водопад. — Остановись!

Он сбалансировал и приземлился на тонком перешейке только так, как кошки умеют, хоть и был сейчас здоровенным котищем. Меня качнуло по инерции, как тряпичную куклу. И я усиленно вгляделась в дно пропасти и скалы под нами. Кощея там не было. На выступах и площадках по стенам ущелья тоже не было никого. Говорун обернулся, я показала ему внезапно замерший клубок Яги.

— Ничего не пойму!

— Не успеваем! — буркнул Говорун. — Нить не покажет путь только в одним случае: если тот, к кому мы идем, уже на Калиновом мосту над Смрадной рекой. Или за ней. Хотя командор так легко не мог сдаться!

— Переведи.

— Чертовы светлые оттесняют Кощея на тот берег над рекой времени, за Смрадной, у вас ее еще Смородиной в песнях кличут! Говоря по-современному: там связь не ловит, потому что это уже почти… нигде! — прорычал кот недобро. — Пересечет мост, обратно пути не будет!

Я закрыла в ужасе рот руками. Говорун дернул плечом, словно собирался сбросить меня.

— Останешься здесь. Дальше я сам!

— Но как же…

— Сам! — рявкнул кот.

Стряхнув меня на каменистую площадку, Говорун растворился в воздухе. Я замерла в недоумении на одинокой площадке посреди диких монументальных скал. С этого пятачка, на котором едва умещались мои подошвы целиком, не было ни единой тропы. А я же не умею лазать по сказам! Что делать?!

Волнение за Кощея подступало к горлу. Клубок в руках колол кожу грубой шерстью.

Боже, а если Говорун не успеет? Или успеет, но не сможет ничего сделать?

Я чувствовала, что должна быть там — в эпицентре событий. Пока лишь идея о том, как помочь Кощею, кружила над моей головой, мой план был очень смутным, но я точно знала, где нам с Кощеем надо оказаться вместе — и это был не мост в никуда!

Мне стали вспоминаться наши моменты со Стасом: как я поругалась с ним и не хотела знакомиться, как обозвала альфа-павлином; как он подстрелил меня усыпляющим дротиком; как мы запрыгнули в избушку и как он спас меня от аспида; как мы справились с бюрократами, и как он защитил меня от негодяев, а потом признался в любви. А я, балда, собиралась закатать его в ковер… Стоп, ковер!

Я глянула на клубок в своих руках. Даже если он не ловит сигналы от Кощея на Калиновом мосту, нить Макоши наверняка поймает «радио-волны» от моего любимого кота!

— К Говоруну! Быстро! — приказала я и представила ковер-самолет.

Словно воодушевившись, клубок выпрыгнул из моих рук и в считанные