Последний берег - Олег Плескач

Каждый из друзей выпил по таблетке обезбола. Природы навалившейся на них болезни никто не знал, но Влад на всякий случай сделал себе из куска марли маску, которую повязывал, заходя в палатку. Лекарство, наконец, притупило боль и отключило сознание.

Сон — лучшее лекарство. Особенно когда других лекарств нету. Так Максим думал до этой ночи. Но сон, который сковал его теперь, словно раздирал изнутри. Перед сомкнутыми глазами проплывала серая муть, даже сквозь сон в уши врывался треск. В этой мути проявлялись черные контуры, крутящиеся словно спираль и тонувшие в середине серого облака. Вдруг яркие белые всполохи разогнали мрак.

Максим открыл глаза — над ним стоял Влад в марлевой повязке на лице. В глазах плыло, голова кружилась. И еще что-то непонятное происходило со зрением. Максим попытался мысленно описать это ощущение — расплывавшаяся картинка перед глазами была будто подсвечена по краям оранжевым светом. Буквально — всё, выхваченное боковым зрением, казалось ярче, будто с краю поднесли лампу.

— Сколько пальцев? — Влад показал Максиму то ли три, то ли четыре пальца. Однако трудно было сказать точно, сколько их — они колыхались перед глазами вверх-вниз, вправо-влево, да еще и в глазах то ли двоилось, то ли троилось.

Максим ничего не ответил. Влад пощелкал пальцами перед его глазами.

— Слышишь меня?

— С-слышу, — пробормотал Максим, — вроде три пальца…

— Тебя снова трясло во сне.

Сбоку раздался голос Тани.

— Что чувствуешь? Прямо сейчас. Что-то необычное?

Максим, как мог, рассказал про странности со зрением.

— Глюки? — предположила Марта, — может, чем-то надышался, пока нас тащил?

Сказала и зашлась в кашле.

Все замолчали — других версий у друзей не было.

Наконец, Таня приложила ладонь к его лбу и сказала.

— Это — аура.

Влад и Марта уставились на нее с недоумением. Таня закашляла и потерла пальцами виски.

Влад отстранился от девушек и поправил повязку на лице. Вздохнул, вышел из палатки.

— Аура? — Марта усмехнулась, — это типа кармы? Разве ты веришь во все эти дела?

— Дура, — огрызнулась Таня, — это симптом — означает, что человек сейчас вырубится или наоборот, что вырубился и только очнулся.

Марта поджала губы, но спорить не стала. Лишь заметила:

— Я тоже сознание теряла, но никакого света в глазах потом не видела.

— Это не у всех бывает, — ответила Таня уже спокойно, — при болезнях нервной системы.

— Ты-то откуда знаешь? — удивилась Марта.

— Ну, знаю, — проговорила Таня и опустила глаза на Максима.

Тот весь разговор слышал, хотя и не четко — мешало эхо.

В палатку ворвался Влад.

«Волки! — крикнул он, — белые!»

Максим вскочил, тут же завалился на бок. Кости ныли, голова кружилась. Стиснул зубы, взял карабин и полез к выходу. Таня и Марта схватили по ружью и выбежали вместе с ним из палатки. Влад, увидев оружие в руках девчонок, недовольно поджал губы, но сейчас было не до этого. Главное — отбиться от зверей.

Влад и Кирилл разожгли несколько костерков вокруг палатки, чтобы осветить свое пристанище по периметру. В сумраке белой ночи друзья разглядели очертания хищников, вокруг поблескивали красные огоньки глаз. Кирилл одной рукой взялся за ружье, другой схватил за поводок рычащего Мишу.

Хищники медленно и бесшумно обступали палатку. Их светлые силуэты приближались и становились всё отчётливее.

Подходить к маленьким кострам, разведенных Владом по периметру палатки, они не решались. Пока. Красные глаза поблескивали в нескольких шагах от огня.

Таня присвистнула.

— Так вот, о чем вы всё твердили. Стремные!

— Здесь-то они откуда? — прошептала Марта.

Никто не отвечал — все держали на мушке шевелящиеся в сумраке тени.

Таня развернулась и направила ствол на вершину камня, под которым была разбита палатка.

Вдруг Миша заскулил, сорвался с поводка и ринулся в палатку. Хозяин его в глубине души был рад, что пёс драться с волками отказался — не хотелось рисковать самым верным другом.

Раздалось рычание, и волки, уже осмелев, медленно поползли к палатке. Огня они больше не боялись. Максима еще пошатывало, целиться было трудно, но в упор он не промахнется.

Свет костра осветил сразу несколько светло-серых силуэтов, крадущихся к палатке.

«Странно, что только ползут, а не нападают, — подумал Максим, — почему все молчат? Надо же их шугануть!»

В этот момент друзья словно прочли его мысли.

— Фу! — рявкнул Влад.

— Пошли прочь! — подхватила Таня и попятилась в сторону палатки.

Кирилл и Марта выстрелили в воздух.

Максим пальнул в сумрак. Оттуда заскулили, а потом зарычали. Первая кровь, наконец, пробудила древний инстинкт, еще миг — и стая кинулась бы на друзей.

Всех оглушил бешеный крик Тани. Она стояла у входа в палатку с бутылкой, наполненной чем-то темным.

«Разошлись, суки! — орала она, — Валите! Фу!»

Она подбежала к волкам, стоявшим ближе всех, и бросила в них бутылку.

Звон стекла лишь заставил волков чуть дернуться, но в следующую секунду Таня бросила в их сторону горящую папиросу. Резкий всполох едва не ослепил путников, а звериный визг, полный боли и бессильной злобы, чуть не оглушил.

«Коньяк!» — догадался Максим.

Сразу несколько охваченных пламенем силуэтов бешено заметалось, обжигая и вгоняя в ужас всех находившихся рядом сородичей.

Друзья смотрели на жуткую картину завороженно.

Горящие силуэты с диким воем катались по земле, а когда, наконец, затихли, вокруг палатки не было ни души — ни одного красного отблеска бешеных глаз, ни одной фигуры в сумраке.

Таня с улыбкой повернулась к друзьям. Глаза ее горели. Читались в них и чувства, и инстинкты: страх, прикрываемый улыбкой, первобытная ярость, возбуждение, азарт охотника, загнавшего добычу, радость победы.

Оцепенение сошло с друзей.

— Ну, ты жесткая, — заметил Влад и быстро подобрал ружье, которая Таня бросила, когда побежала в палатку.

— А сколько патронов сэкономили, — прибавила Марта и отдала ружье подошедшему к ней Владу.

Таня, когда поравнялась с Максимом, не останавливаясь, потрепала его по волосам и нырнула в палатку.

— Они вернутся, — сказал Влад, — сворачиваемся. Кирюха, идем лодку надувать. Заодно руку разработаю. Девки, собирайте палатку, Макс — за старшего.

Максим выдохнул и расправил плечи. Груз возложенной на него ответственности заставил стряхнуть с себя вялость и отвлечься от ломоты в костях.

— Миша, стеречь, — приказал Кирилл, и двое друзей отправились к берегу с большой коробкой.

Максим припал к биноклю и вгляделся в сумрачную степь. Волков и след простыл. Только несколько обгоревших туш неподалеку от палатки. Штормовая завеса, пробиться сквозь которую им чуть не стоило жизни, колыхалась в окулярах. Максиму показалось, что она снова отдалилась — отползла назад, вглубь острова. Но всполохи молний