Последний берег - Олег Плескач

и закричал, а потом вернулся Миша и вывел меня сюда. А я шел за ним и вас тащил. Так что без Мишки мы бы не выбрались. Или, может, потому что я упал на землю, а вы друг на друга, и меня, типа, заземлило. Хрен его знает.

Кирилл улыбнулся и погладил пса. Миша протянул хозяину лапу, Марта чмокнула собаку в нос. Таня взяла котелок, отпила, вернула Максиму.

Влад пораженно уставился на Максима.

— В смысле, током?

— Я сам сначала не поверил, — ответил Максим и снова хлебнул из котелка, — но потом вспомнил. Так трещит, когда вязаную одежду резко снимаешь. Просто мы уже отвыкли за десять лет, но это был ток. Там, в метели, было электричество.

Все переглянулись, уставились на Максима круглыми глазами.

— Было, — повторил Максим и передал котелок дальше по кругу, — может, там другое магнитное поле или еще что-то, но это был именно ток.

— Ладно, — сказал Влад, взял котелок с отваром и отхлебнул, протянул Кириллу, — Макс и Мишка нас вытащили, так что мы у них в долгу. Ясно? Каждый из нас должен быть готов, если надо, их собой закрыть.

Кирилл и Марта закивали, Миша снова зевнул. Таня смотрела на Максима изучающе, как в тот раз, когда он взял ее в заложники. Слегка улыбнулась, вернула ему котелок с отваром.

Кирилл привстал, взял ружье.

— Пойду за костром послежу — я же дежурил, а меня позвали, когда ты проснулся, — сказал он и вылез из палатки.

Максим снова собрался с мыслями. Он думал медленнее, чем его друзья говорили.

— Погодите! Вы мох насобирали?

— Ну, да, — кивнула Марта, — здесь его много, на берегу.

— На берегу? — переспросил Максим, — на берегу чего?

Все усмехнулись.

— Пролива! — ответила Таня, — снаружи, за камнем, утес и пролив. Широкий — другого берега не видно. Я давно такого не видела. Только в детстве, когда на море была.

— Да, — кивнул Влад, — если верить карте, тридцать с чем-то километров шириной. На лодке пойдём — пятерых должна выдержать.

Потом посмотрел на Мишу и прибавил:

— Пятерых с половиной.

Миша уплетал вяленую оленину. Доел и вышел из палатки — к хозяину.

Максим задумался, прислушался к ощущениям — все тело ломало, руки до сих пор горели после мороза, голова гудела.

«Нет, — решил он, — тридцать километров на надувной посудине по ледяной воде — пока рановато. Еще укачает, выпаду за борт, утону».

— Только не сейчас, — попросил он, — мне бы еще отлежаться немного. Мне лежать-то тяжело, не то, что в лодке сидеть и грести.

— Конечно, не сейчас, — успокоила Марта, — тебе нужен отдых. Здесь тепло, и никто нас не достанет. Камень высокий, от ветра укроет.

Таня подсела к Максиму, положила его голову к себе на колени и начала поить его из котелка.

— Грести буду я, — сказала она, — и Кирилл. А Влад раненый, ему плечо пока лучше не напрягать.

Протянула Владу свободную руку.

— Ну, что? Мир?

Влад пожал плечами, пожал руку.

— Теперь-то уж чего делить? — ответил он.

— Перекантуемся тут пару дней, — продолжила Таня, — и вперед.

— Значит, туман рассеялся, — обрадовался Максим.

— Тут не было тумана, — сказал Влад, — я первый проснулся — вышел наружу, а тумана не было. Только на востоке, за камнем, откуда мы пришли, туман и пурга, но там всегда так было.

— А когда я вас сюда тащил, видимость была метра два, не больше, — заметил Максим.

— Значит, потеплело, — ответил Влад и поднялся.

— Ну, ладно, выйду подышу, а то от этого бульона уже в глазах плывет. Марта, пошли, а то там Кирюха с Мишей скучают уже.

Марта улыбнулась Максиму и Тане, вышла следом за Владом.

Таня снова поднесла Максиму котелок с отваром. Максим хлебнул и отстранил котелок от себя — ему и самому уже надоела травяная микстура. Полезная, конечно, но не литрами же ее хлебать.

— А вы куда направляетесь-то? — спросила Таня, — всё некогда было поинтересоваться.

— Через пролив, — проговорил Максим, — там, на соседнем острове, на западном берегу, есть военная база с аэродромом.

— «Клевер», что ли? — Таня подняла брови и махнула рукой, — там никого нет. Ходили, конечно, слухи, что там развернули большой лагерь для беженцев с материка, что там электричество есть, но информация не подтвержденная. Если бы там кто-то был, сюда бы оттуда давно пришли.

Влад оживился.

— Кто это говорил?

— У нас в городе мужики по пьяни байки травят. Жора говорил, что там начальник охраны — кум с его зоны.

Максим вспомнил мерзкую ухмылку Жоры. Потом вспомнил его угрозы захватить посёлок — они явно настроены серьезно, раз даже собаку выкрали. Внутри похолодело — вдруг его посёлок уже разрушен? Вдруг его близкие и его соседи уже в плену, на каторге? Или вовсе… Оставалось надеяться… А на что надеяться-то? Максим снова начал грызть себя. Может, надо было вместо побега с острова избавиться от угрозы родному посёлку? Пойти не на край света, в неизвестность, а в столицу — заключить какой-нибудь договор о поддержке и сотрудничестве. Если с его посёлком что-то случится, он себе этого не простит. Но какой толк причитать об этом сейчас? Что сделано, то сделано. Максим проглотил ком в горле.

— А зачем ты с нами пошла? — спросил он вдруг.

Таня усмехнулась.

— А куда еще? Вы бы меня там завалили, если бы я не пошла. А если бы не завалили, то бросили бы там одну. А одна бы я до дома не добралась.

«Вроде складно говорит, — подумал Максим, — но все равно, может, она — шпионка? Слишком уж она добрая к тем, кто ее хотел убить и силой утащил неизвестно куда. Может, ее специально отправили, чтобы за ними проследить, а потом она бы сбежала к своим? Хотя один из ее бойцов перед смертью сказал, что Крюков не хотел ее отпускать. Значит, она сама пошла, но зачем?»

— А что? Мешаю? — спросила она.

— А ты хочешь домой?

Таня задумалась.

— Там скучно, — ответила она, — даже общаться не с кем. Девчонок там мало, а те, что есть — забитые, задёрганные, мужья им лишний раз из дома выходить не велят, не то, что дружить с кем-то. Меня не трогают, потому что я дочка командира. Хотя, некоторые пытались клеиться, но быстро отлипали. Я решила стать бойцом, а не зашуганной домохозяйкой. И на спецзадание по внедрению в тыл противника я сама вызвалась.

— Какое задание? — спросил Максим, но тут же осекся, вспомнил, — а, ну да, к Петровичу.

— Да, хотя меня папка долго не хотел отпускать — рисковать единственным ребёнком, типа. А я