Последний берег - Олег Плескач

неизменно сверкали вдали, а отдаленные раскаты грома временами оглушали округу. Значит, животные, то есть, волки и собаки, преодолевают эту завесу из бурь и метели. Видимо, на нюх или на слух. И Миша недавно прошел точно так же. Недавно… А когда это недавно? Сколько времени прошло с тех пор? Недели две? Три? А как будто не один год.

— Эй, старший! — окликнула Таня, — палатка собрана. Туши костер и пошли к лодке.

Вскоре вся команда была в сборе. Путники с собакой были готовы к отплытию. Лодка была хоть и надувная, но крепкая, армированная. Опасение вызывала лишь ее грузоподъемность — лодка четырехместная, а пассажиров пятеро с собакой. Да еще и большой багаж — палатка, еда, оружие, тяжелая одежда. Кое-что из снаряжения и пару ружей пришлось оставить на берегу.

Уже светало. Спутники подтащили лодку к самой воде.

Максим делал свои последние шаги по этой бурой земле. Шагнул в прибой, оттолкнулся и запрыгнул в лодку. Сел и окинул взглядом остров. Попрощался с этим неприветливым холодным местом, ставшим на десять лет общим домом для них пятерых. Попрощался с посёлком, о расставании с которым в последнее время старался не думать, чтобы не раскисать. Впрочем, на соседнем острове, если они до него доберутся, пейзаж будет тот же. Только сейчас он заметил, что погода ухудшилась — поднялся колючий ветер, землю покрыл туман.

«Не нравится мне это», — процедил Влад, докуривая папиросу.

Холоднее становилось с каждой секундой, с неба полетели хлопья снега. Путники нахохлились и уставились на серый туман, метр за метром поглощавший остров. Ледяной ветер гудел все громче. Дальше метров двадцати от берега уже ничего не было видно — лишь темно-серую мглу.

«Прощай, остров, — сказал Максим, глядя в серую пустоту, — я не буду скучать».

Бросил на землю папиросу и залез в лодку.

Лодка отделилась от бурого прибоя и врезалась в темную холодную воду.

— Вовремя мы, — заметил Кирилл и вдруг схватился за голову. Потом Влад вздрогнул и нажал пальцами на виски. Кольнуло в голове и у Максима.

Резь в голове отвлекла от мороза и ветра. Неизвестно, сколько продолжался приступ боли, но, когда отпустило, спутники обнаружили, что туман рассеялся, а ветер стих.

— Чего залип? — крикнул Влад, — весла в руки и бегом!

Друзья принялись грести с бешеной скоростью в сторону горизонта. Когда Максим выдохся, заметил, что они отдалились от берега уже метров на двадцать.

Максим отвернулся и вгляделся в горизонт, где темная вода граничила с уже просветлевшим голубым небом.

Глава 19

Пятеро путников сидели в лодке, покачивающейся на волнах холодного пролива. Ветер пронизывал их одежду, Миша, привязанный к одному из бортов, с любопытством наблюдал за водой. Сначала гребли Влад с Максимом. Потом у Влада разболелась раненая рука, а у Максима закружилась голова. Их сменили Кирилл и Марта. Пока гребли, Марта отчитывала и себя, и Кирилла за то, что они позволили двум друзьям, в их тяжелом состоянии, надрываться, как на галерах. В ответ на это Влад пробурчал, что даже с больной рукой гребёт быстрее. Пока плыли, регулярно сверялись с компасом и картой.

Большую часть пути молчали — каждый думал о своем. Каждый нес в себе свою историю, свои потери и радости, свои способы выживания. Пролив был шириной километров сорок, так что было время и отдышаться, и поразмышлять. Что ждёт их на соседнем острове? Доберутся ли они вообще? Не попадут ли в еще одну страшную бурю, из которой на этот раз уже не смогут спастись?

Максим сидел на краю и глядел в воду. Он снова размышлял о том, что оставил на острове. Его ум наполняли воспоминания о близких, о поселке, о тои, как изменилась его жизнь за последнее время. Он вновь засомневался, стоило ли оставлять все это позади. Но из раза в раз приказывал себе отбросить эти липкие горькие мысли.

Влад держался за больную руку и тоже смотрел в воду, будто пытался прочитать в ее глубинах что-то важное. Кто знает, что в эти минуты творилось в его голове, какие в его памяти проскальзывали воспоминания.

Таня сидела, обхватив колени руками, и смотрела в небо.

Лодка приближалась к середине пролива. Остров, ставший уже родным, скрылся из виду. Никто из участников этого странного похода еще не отдалялся от острова настолько далеко. Погода была ясной и солнечной. Северный бриз пронизывал одежду, но не морозил, а, скорее, щекотал. Вокруг была лишь темная холодная вода, упиравшаяся в голубой горизонт.

От этой пустоты становилось страшновато. Каким бы угрюмым и опасным ни был остров — он был их домом. За десять лет они изучили его вдоль и поперек, за исключением северных окраин, охваченных вечной бурей. Теперь же и их остров, последний очаг жизни, скрылся за горизонтом. Пятеро путников с собакой на надувной лодке казались последними живыми существами во вселенной. Последними, застрявшими в этой безмолвной водной пустыне, пугающей своим спокойствием.

Погруженные в размышления, они ощущали, что пересекают невидимую грань между прошлым и будущим. Прошлое уже ушло, а будущее еще не раскрылось перед ними. Это было не только плавание на лодке — это было что-то большее, это был переход в новое измерение, новый виток. Собака, словно чувствуя изменения в атмосфере, смотрела завороженно в пустой горизонт.

Вечерело. Солнце зависло над горизонтом. Именно в его сторону и ползла по проливу лодка.

Вскоре в воде замелькали льдинки, весла то и дело врезались в твердое. Льдины медленно колыхались, словно танцевали, в ритме волн. Это было зрелище красивое, но опасное. Под весом лодки льдинки ломались, обнажая скрывавшуюся под ними черную водную гладь.

На горизонте, между водой и солнцем, появилось темное облако. Лодка, двигалась как раз ему навстречу, и с каждым метром облако ширилось, расплывалось.

Максим вспомнил, что это за феномен — водяное небо. Темная вода и темная суша отражаются от облаков наверху, отражениями своими создавая такое темное облако.

«Темная вода и темная суша, — пронеслось у Максима в голове, — суша!»

Он посмотрел на товарищей, встретился глазами с Владом — тот, словно прочитав его мысли, кивнул.

Остальные завороженно глядели на очертания нового острова. Говорить ничего не решались, словно боясь спугнуть этот мираж, а лишь еще сильнее налегли на весла. Только Миша один раз гавкнул, будто поприветствовал остров.

По мере того, как путники приближались к новому берегу, льдины становились все крупнее и толще, лодка время от времени оказывалась заперта между ними. Но впереди