Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

                Разгневанный Лисимах, приказал не хоронить врагов в назидание другим упрямцам и фанатикам. Ночное сражение унесло у стратега жизни двадцати двух человек, оставив множество раненых. Не прекращая перевозку судов ни на один час, в этот день македонец гораздо преуспел гораздо больше чем в предыдущий. Моряки сумели полностью переправить за каменный частокол порогов шесть судов, и последний седьмой застрял на половине пути, так и, оставшись стоять на пальмовых катках.

                Памятуя  неспокойную ночь, стратег выставил удвоенные караулы из числа лиц, которые заранее выспались днем. Однако все это оказалось напрасным, в последнем бою македонцы вырезали всех адептов золотого павлина и теперь, покой спящих никто не потревожил, за исключением комаров и мошек. Утомленные за день люди моментально уснули, что бы проснуться бодрыми и окрепшими.

                Третий день стояния у порогов стал последним. Македонцы сумели довести до воды застрявшее на ночь судно и вместе с ним еще два корабля. Последний корабль был громоздкой баржой, и надобности в ней за чертой порогов Лисимах просто не видел. Поэтому несчастное судно было выведено на средину реки и подожжено огненными стрелами.

  Пока Лисимах со своими солдатами боролся с детьми павлина, Гупта энергично продвигался на запад, стараясь сесть на хвост отступающим впереди него войнам гарамантам. Сразу после получения известий от Лисимаха, правитель Нубии без малейшей раскачки выступил в поход, методично выбивая малочисленные гарнизоны противника из небольших поселений в саванне.

  Длительное отсутствие реальной военной угрозы со стороны соседей сыграло с наследниками ахеян злую шутку. На всем протяжении от озера до столицы царства, у гарамантов не было никаких крупных воинских соединений, способных прикрыть столицу с востока.

  Впрочем, не все было так гладко, как того хотелось бы Гупте. Противостоящий ему военачальник гарамантов Расена, после неудачного нападения на лагерь македонцев, изменил тактику своих действий. Теперь вместо набегов на лагерь Гупты, он принялся заманивать македонцев вглубь территории царства, с той целью, чтобы затем, разбить уставшего от постоянного преследования врага в генеральном сражении.

  Едва Гупта осознал это, как его главной ударной силой стала конница Масанисы. Теперь они первыми врывались во вражеские деревни, стремясь не допустить уничтожения колодцев и запаса провианта воинами гарамантов.

  Если удача была на стороне нумедийцев, то гоплиты Гупты получали все необходимое для дальнейшего движения вперед, если же пришельцев встречали засыпанные колодцы и сожженные деревни, то они дружно ругали всадников Масанисы и затягивали пояса.

  Что касается самих нумидийцев, то они подобно конникам Сифака быстро приспособились к условиям жаркой саваны, где корм и питье для их скакунов всегда имелся под рукой.

  Так медленно, но верно тесня противника, Гупта приближался к предполагаемой точке встречи с Лисимахом. Он представлял собой огромный горный пологий массив, что постепенно, день за днем становился все ближе и ближе.

  Великий царь Гохамба, рассеяно слушал своего главного полководца колесничего Менеса. Тот неторопливо излагал монарху положение дел в царстве, в связи с вторжением чужеземцев. В трех шагах от Менеса, как это и было положено по строгому дворцовому этикету, стоял Расена. Он только, что прибывший в столицу с последними вестями о вражеском войске и терпеливо ждал, обратит ли владыка на него свой взор или нет.

  В сидящем на золотом троне человеке было очень мало черт доставшихся ему от своих далеких предков ахейцев. Лишь прямой нос и голубые глаза говорили о его родственной принадлежности к основателям Золотого царства. Все остальные черты полностью соответствовали жителю северной части Африки.

  Не было у него и характера его грозных предков. Получив верховную власть над страной благодаря энергии своей матери, сумевшей в нужный момент добиться поддержки главного колесничего войска гарамантов, Гохамба был совершенно не готов взвалить на свои плечи груз ответственности по защите своей страны от страшных чужеземцев, разоривших восточную столицу царства.

  Один из восьми детей покойного царя Лигдамеса, он в своей жизни больше всего на свете любил всевозможные развлечения и шумные пиры, считая их главной ценностью своего правления. Его мать Навзика, была не только любимой наложницей Лигдамеса, но и поддерживала тайную связь с Менесом, главным колесничем царства. Именно это, в купе с обещанием сохранить за ним занимаемый пост, подтолкнуло Менеса взять сторону Навзики в день смерти Лигдамеса.

  Великий царь гарамантов скончался во время очередной царской охоты. Когда его колесницу неожиданно подбросило на ухабе и правитель Ганы, вместе с возничим сломали себе шеи.

  Тогда, своей властью, Менес попридержал известие о смерти царя на два часа и дал важную фору своей любовнице. Молодая и энергичная женщина сумела правильно распорядиться выпавшим ей шансов, договорилась с главным колесничим и под грохот боевых колесниц, царем был провозглашен Гохамба, чье имя как наследника якобы произнес царь перед своей смертью. Об этом официально заявил Менес, извещая придворных и вельмож о смерти монарха. Напуганные видом множества солдат, что окружили царский дворец, потрясая мечами и копьями, они поспешили утвердить последнюю волю монарха.

  Едва Гохамба был объявлен царем Ганы, как в тот же день, по его приказу были казнены все те, кто мог претендовать на Трон Леопардов. В спешном порядке несчастных царевичей и их матерей, выводили на задний двор, где их ждали острые мечи и топоры специально отобранных Менесом солдат. Когда черное дело было сделано, мать новоявленного царя, стала спешно раздавать горстями золотые монеты в окровавленные руки палачей. Так царица Навзика расправилась с теми, кому долгие годы должна была униженно угождать и прислуживать.

  Сидя на троне с витыми ручками, сделанных в виде леопардовых голов, Гохамба был сумрачен и зол. Главный колесничий Менес вытащил великого царя Ганы прямо с веселого пира и заставлял заниматься столь ненавистными его душе государственными делами. Правитель с нескрываемым нетерпением ждал конца этой мучительной пытки, готовый в любую минуту сорваться с места и бежать на оставленный пир.

  Постарелый, но не утративший силы и ловкости главный колесничий видел нетерпеливость монарха, но церемониал требовал полного соблюдения всех условностей.

 - Что необходимо тебе Менес, что бы разбить наглого врага? – с пафосом спросил Гохамба, едва только военачальник закончил свою речь.

 - Твой приказ о назначении меня верховным командующим над всем войском твоего царства господин.

 - Ты его получишь, – царь принял важный