Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

  Для прибежавшего вместе со своими  телохранителями на выручку царя Гохамбы Менесу, время в этот момент замедлилось. Как завороженный смотрел он на то, как брошенный самнитом топор, лениво описал плавную кривизну и угодил прямо в лицо, властителю Золотого царства, проломив лобную кость черепа.

 - Хорос! Хорос убит! – истошным многоголосым ревом, прокатилось по полю сражения страшное известие. И если до этого момента сражавшиеся гараманты еще на что-то надеялись, то теперь, окончательно сникли и стали спешно покидать поле боя в надежде укрыться за могучими стенами Ндолы.

  Бежали многие, но только не воитель Менес, чья воинская честь и доблесть приказывали ему защитить тело погибшего царя и доставить его в столицу. Позабыв обо всем на свете, гарамант кинулся к предводителю галлов Бортариксу, желая вступить с ним в честный поединок. Несмотря на не первую молодость, Менес был уверен, что справиться с невысоким, голым по пояс галлом, но вышло все на оборот. Брошенное в противника Менесом копье пробило легкий щит Бортарикса и повредило его левую руку. Взбешенный самнит обхватил свой огромный боевой топор и ринулся на своего обидчика, отбросив могучим ударом ноги случайно оказавшегося на его пути раненого гараманта.

  Несмотря на многочисленные раны, Бортарикс хорошо двигался и владел руками. Приблизившись к противнику, он еще раз пронзительно взвыл и, вскинув топор вверх, намериваясь обрушить его на Менеса. Однако при этом галл не утратил бойцовой смекалки, ибо он только имитировал, что собирается нанести Менесу удар сверху. Едва  тот закрылся щитом, как самнит моментально изменил направление удара и ловко опустил свое оружие на открывшуюся ногу врага чуть выше колена.

  Остро отточенное лезвие смачно чмокнуло, разрубая мышцы бедра вместе с краем бронзового надколенника. Потеряв точку опоры, Менес рухнул и тут же был добит чей-то усеянной шипами палицей разбившей голову ганского полководца.

  Разгромленное войско гарамантов спешно вливалось сквозь створки городских ворот в Ндолу. Бежали все, кто только успел унести свои ноги, со злосчастного поля боя оставив на поругание врага и своего царя и своего полководца.

  Конница Масанисы спешно прорывалась к воротам столицы, спеша ворваться в Ндолу на плечах бегущих, но городская стража зорко следила за противником. И как - только нумидийские всадники создал реальную угрозу захвата города, немедленно закрыла ворота Ндолы ради спасения оставшихся людей.

  Напрасно оставшиеся по ту сторону ворот беглецы взывали к милости стражников, дабы те впустили их в город. Стражи были неумолимы и делали вид, что не замечают страдания  своих сограждан. Все кто в этот момент были на стенах Ндолы, со страхом смотрели, как вражеские всадники секут беглецов подобно траве и стараются отогнать их подальше от стен. Некоторые счастливчики сумели добежать к самым камням циклопической кладки и оказались в «мертвой зоне». Преследовавшие их нумедийцы были отогнаны от стен Ндолы градом стрел гарамантов и вскоре беглецы уже яростно карабкались на стены по веревкам и канатам сброшенных им вниз защитниками города.

  Так же с затаенным страхом смотрели гараманты на стройные ряды вражеской пехоты приблизившейся к Ндоле все в пыли и крови. Не выпуская оружия из усталых рук, они внимательно смотрели на столицу гарамантов толи, любуясь ее красотой, толи чего-то дожидаясь. Защитники города так неотрывно следили за маневрами нумидийцев, что проглядели смертельную опасность.

  Пока главные силы гарамантов и Гупты с Лисимахом сражались под стенами столицы Ганы отдельный отряд под командованием стратега Амфитриона, подошел к стенам Ндолы со стороны реки. Соорудив на скорую руку несколько плотов, они скрытно подплыли к стенам города и, высадившись на узкую полоску отмели, принялись забрасывать на них специальные штурмовые крючки.

  В этих местах в стенах Ндолы не были ворот или калиток и потому никакой стражи там не было. Ловкие и сильные воины Амфитриона смогли без особого труда подняться на гребень стены, после чего стали крушить и поджигать все вокруг. Одновременно с этим, Амфитрион подал стоящим по ту сторону стен македонцам громкий сигнал трубами и в ответ услышал победный рев.

  Только, только улегшаяся паника вызванная появлением македонцев у стен столицы, вновь со страшной силой охватила ряды защитников Ндолы, которые в большинстве своем были лишь мобилизованными гражданами и не имели военной выучки. Поэтому едва вражеские трубы запели с обеих сторон стен, а глаза увидали у себя в тылу пожары и неприятельских воинов, то стены Ндолы разом опустели. После этого Амфитриону не доставляло большого труда добраться до городских ворот и, перебив стражу, впустить в город нумидийцев.

  Подобно бурной реке устремились всадники Масанисы внутрь Ндолы и очень скоро достигли царского дворца и храма Хороса, что находился напротив него. Грозно и величаво смотрели эти два здания на чужестранцев, но уже не было в городе былой силы гарамантов способной защитить от жадных и алчных глаз эти замечательные творения с сокровищами внутри них. Теперь, вместо них была просто напуганная толпа избалованных своим долгим благополучием людей, не способных если не постоять за себя, то хотя бы с честью умереть.

  Когда солдаты Лисимаха и Гупты окончательно разгромивших воинов Менеса приблизились к Ндоле, все было кончено. Воины Амфитриона свирепствовали на улицах города, убивая всякого, кто только попадался им на глаза, а нумидийцы преследовали тех, кто сумел покинуть столицу через другие городские ворота.

  Едва вступив в город, Лисимах немедленно приказал занять царскую сокровищницу и прекратить избиение горожан. Теперь они были его подданными, согласно именному указу царя Александра и новый правитель стремился показать свое лицо с лучшей стороны.

  Так закончило свое существование, золотое царство Ганы, став отныне простой македонский сатрапией, под названием Африка.

                Глава VI.  Два хилиарха.

                Хилиарху Запада Птоломею Лагу не спалось. Подобно скользкому угрю, он вертелся на своем ложе, пытаясь заснуть, но все было напрасно. Спокойный сон начал незаметно покидать его с того самого момента, когда он позволил этой обольстительной змее Европе сладко петь в свои уши. В те ночи, когда хилиарх посещал ее в укромном горном домике, искусительница отчаянно боролась за шанс возвращения в большой мир, умело, сочетая пылкость молодого тела и сладкой лести в уши сорокалетнего Птоломея.

  Вначале это только забавляло хилиарха Запада. Исключительно ради интереса, он стал требовать от своей пленницы, все