Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

  И хотя его жена красавица Береника продолжала радовать взор македонца, как радовал  быстро растущий наследник Птоломей Керавн, в душе у хилиарха поселился тайный червячок, который неизменно тянул его к Европе. Она лучше всех понимала его не только с полуслова, но даже с полувзгляда. Златовласая змейка моментально угадывала любое невысказанное им желание, и умело подстраивалась под настроение своего властителя. Подобное поведение в сочетании с молодым телом очень расслабляло Птоломея в его повседневных делах, и он, вопреки рассудку, зачастил к своей пленнице.

  Саму Европу подобное положение дел очень устраивало, Птоломей был ей гораздо больше интересен не только как мужчина, но и как противник, которого следовало околдовать и завоевать в отличие от рохли Филиппа Аридея.

  Ведя тонкую игру, она быстро избавилась от положения безропотной пленницы, незаметно перейдя к роли тайной, но полноправной жены хилиарха Запада. Неторопливо подготавливая почву, для своего возвращения в качестве властительницы Македонии и всех ею покоренных земель.

  Теперь стража охранявшая дом нисколько не пугала Европу. Напротив, она сама попросила хилиарха удвоить охрану, опасаясь мести со стороны его жен, властной  Береники и знаменитой гетеры Таис. Обе они жили в Пелле и тихо ревновали друг к другу из-за Птоломея. Каждая из них родила от хилиарха младенцев мужского пола, и теперь никто из женщин не хотел упустить своего житейского счастья.

  На Таис уже произошло неудачное покушение, и расследование привело к дальним родственникам Береники, сумевшей с честью выйти из столь щекотливого положения, доказавшей мужу свою непричастность к покушению на Таис.

  Птоломей охотно внял просьбе Европы и тем самым лишний раз подтвердил ее статус третьей жены. Едва царевна одержала свою первую победу в столь нелегкой и опасной игре, она незамедлительно стала распалять душу своего повелителя. Активно играя на его мужском самолюбии, говоря, что только он достоин верховной власти македонского царства и в этом ночная кукушка добилась хороших результатов.

  И тут дело было не в особом таланте царевны обольщения и молодом теле, подобного добра у Птоломея было с избытком. Коварные слова Европы падали на тайную рану хилиарха, которая постоянно беспокоила его с двенадцати лет. Именно тогда он узнал от своей кормилицы, что его настоящий отец македонский царь Филипп, а не простодушный одного из племен Верхней Македонии - Лаг.

  С этого дня в сердце Птоломея поселилась тайная зависть и скрытое соперничество к неожиданно появившемуся сводному брату Александру, которому по желанию судьбы достался титул наследника македонского трона. Только это, по мнению Птоломея, заставляло остальных учеников Аристотеля признавать первенство юного царевича над собой.

  И Александр казалось, интуитивно чувствовал это, хотя ни словом, ни взглядом, Лагид не выдал себя, всегда исправно поддерживая царевича во всех его начинаниях. Все время знакомства и дружбы, царевич держал Птоломея возле себя, отдавая предпочтение другим. Так самым близким другом и любовником Александра стал незнатный Гефестион. Боевым наставником и верным телохранителем, стал брат царской кормилицы Черный Клит, а верным оруженосцем и единомышленником во всех планах и начинаниях был критянин Неарх.

  Его же царского потомка, сводный брат назначил простым гетайром  и отдал в полное подчинение Филоте, который постоянно доносил царю Филиппу. Как рядовой катафракт бился Птоломей на Гранике и Исе, осаждал Галикарнас и Тир и лишь однажды царь выделил под его начало отряд кавалерии, для занятия Дамаска, где находились сокровища Дария.

  Только к средине персидского похода Птоломей сумел стать царским стратегом, с горечью и завистью, глядя на успешное возвышение выходцев из нижней Македонии Кратера и Пердики, а так же фессалийца Леонтикса. Каждый новый фаворит Александра вызывал у Птоломея глухую досаду на жизненную несправедливость. Один за другим поднимались по ступеням карьерной лестницы Мелеагр и Лисимах, Кен и Эринний, а он сын Филиппа, по-прежнему оставался на подхвате.

  Только падение и смерть Пармериона и Филоты окончательно закрепило за Птоломеем  статус стратега, который он буквально вырвал зубами у судьбы. Приняв самое активное участие в следствии по делу знатных македонцев.

  Во время бунта солдат в индийском походе, Птоломей занял выжидательную позицию, в тайне надеясь на завершение похода своего неистового брата. Однако, эти несносные безродные выскочки Эвмен и Нефтех. спутали все карты и продолжали активно путать до недавнего времени. Слава, великому Зевсу уходя в очередной поход, братец забрал с собой египтянина Нефтеха, которого суеверный Птоломей опасался больше чем Эвмена. Бывший жрец, а ныне первый царский советник обладал опасным даром предвидения, в чем хилиарх имел возможность убедиться не раз.

  Он был готов проставить на заклад свою голову против глиняного кувшина, что в деле подавления мятежа Антигона не обошлось без вмешательства бритоголового колдуна. Уж больно быстро Эвмен собрал свое войско, не дав пламени мятежа  разгореться в большой пожар. Как будто заранее знал о планах Антигона и сумел загодя подготовить свой ответ, хотя по всем  расчетом не должен был успеть. Ох, не должен

  Птоломей тяжело вздохнул и, расставшись с надеждой на сон, продолжая свои размышления, повернулся на другой бок. Разбив Антигона, Эвмен нагнал страху на македонскую аристократию, мечтавшую о возвращении старых времен, и сильно насолил самому Птоломею, надевшемуся использовать мятеж для своих тайных целей.

  Теперь, когда сводный брат, надолго застрял на конце Ойкумены, а возможно пропал в морских пучинах вместе со своим флотом, у хилиарха снова появился реальный шанс вернуть себе то, что ему принадлежало по праву крови с рождения. Однако на этом пути непреодолимым камнем для Птоломея стояла македонская аристократия, которая никогда не поддержала бы претензии хилиарха на верховную власть без веских доказательств. Для них он был лишь сыном Лага, потомка небогатого рода верой и правдой служивший  главному притеснителю их родовых прав царю Филиппу, а затем Александру.

  К большому сожалению, кормилица, открывшая Птоломею тайну его рождения, уже не было в живых. Она умерла, унеся с собой в могилу все возможные доказательства, а его относительное сходство с обликом царем Филиппом мало, чего стоило в глазах знатных македонцев, при наличии чистокровного наследника престола в лице сына Александра, царевича Персея.

  Все это заставляло Птоломея искать обходные пути и наличие в его руках Европы, значительно облегчало его задачу. Ее разительное сходство с покойной женой Филиппа Клеопатрой, брак с царевичем Аридеем и благосклонный настрой старой македонской знати делали ее