Фантастика 2026-32 - Евгений Александрович Белогорский

  Позволив ей вновь возникнуть из небытия, Птоломей решил использовать Европу в темную и после того как она сделает для него всю черную работу жениться на ней. Такой поворот дела позволял хилиарху получить трон Аргидов на вполне законных основаниях.

  После не долгих разговоров обе стороны пришли к соглашению, и работа началась. В начале, особо доверенные лица хилиарха стали распространять среди македонской знати слухи о чудесном спасении царевны Европы.

  Родовитые македонцы охотно слушали их, что было хорошим, знаком для заговорщиков, но этого было мало. Будучи выходцем, из родовитой среды, Птоломей прекрасно понимал, что для более полного и крепкого признания  прав Европу на престол Аргидов, ей необходимо новый брак с любым принцем царской крови, поскольку в глазах старой македонской знати не пристало женщине в самолично добиваться царской власти.

  Эти слова приводили царевну в ярость, поскольку она была фанатично убеждена в своем прирожденном праве на власть и была готова доказать это кому угодно с мечом в руках. Подобная глубокая вера в свою правоту, которую Птоломей наблюдал у своей пленницы длительное время, вызывало в душе у хилиарха чувство уважения, и он поневоле, стал относиться к девушке как равной себе по происхождению.

  Для устранения трудности на пути Европы, хилиарх стал активно искать полноправного отпрыска царской крови, которого можно было использовать в этом деле как ширму подобной несчастному Филиппу Арридею. Надежно повязав его с Европой и сделать послушным орудием в исполнении своих тайных замыслов. И после недолгих поисков, такой человек нашелся, благо все живые представители царской крови были хорошо известны.

  Им оказался македонец по матери и эпирот по отцу нынешний правитель Эпира, царь Эакид. Занимавший трон предков после добровольного ухода в оазис Амона, ранее правившей царством моллосов царицы Олимпиады.

  На освободившийся престол Пирридов, в виду малолетства Неоптолема, сына погибшего царя Александра Эпиррота претендовали двое сыновей царя Аррибы, Алкет и Эакид приходящиеся погибшему правителю двоюродными братьями. В свое время по милости царя Филиппа они лишились права на верховную власть в Эпире, из-за своего малолетства. Когда же весть о царице Олимпиаде достигла их ушей, оба они поспешили к Александру с тем, что бы тот утвердил одного из них правителем эпиротов.

  Желая непременно выиграть свое дело, Эакид обратился за помощью к Птоломею, который в этот момент занимал пост регента Македонии. Тот благосклонно выслушал эпирота и в нужный момент похлопотал за него перед царем Александром, что и решило дело в пользу Эакида. Так выдвиженец Птоломея стал царем моллосов, а его незадачливый брат Алкет, немедленно отправился в изгнание к иллирийцам, счастливо сохранив при этом жизнь.

  Заняв трон Пирридов, Эакид прекрасно помня о своем долге перед своим покровителем,  всячески стремился выказать ему свою преданность и расположение. В сочетании с полу македонским происхождением, Эакид был самой подходящей фигурой для большой игры хилиарха Запада.

  С обретением нужной кандидатуры, Птоломей решил вводить в это дело свою пленницу. Поручив ее заботам своего верного слуги Эврикриту, хилиарх отпустил Европу на свободу с тем, что бы она побывала среди знатных македонцев, известных ему как скрытые сторонники Антигона. При этом Птоломей обставлял все дело таким образом, чтобы в случаи провала его замысла, все выглядело бы как хитроумные поиски затаившихся врагов Александра.

  Европа блестяще справилась со своей задачей. Линкестийцы благосклонно приняли юную бунтарку,  и обещали поддержать ее право на престол в обмен на ряд условий.  Ранее тщательно проинструктированная хилиархом девушка согласилась с некоторыми из них, пообещав решить другие сразу после своего восхождения на престол. Примерно так же повели себя другие ветви македонской аристократии Тимеиды и Орестиды. Каждый из них хотел ухватить свой кусок власти, решив в темную использовать вернувшуюся из небытия мятежницу.

  Когда Европа получила поддержку у верховных родов Македонии, то ободренная успехом царевна вместе с Эврикритом отправилась в Эпир, для знакомства с Эакидом. Ничего не подозревавший эпирот оказал ей самый теплый прием, чему способствовала устная просьба Птоломея переданная ему через своего доверенного лица Эврикрита. Правитель Эпира с радостью исполнил просьбу своего покровителя, поскольку это для него не составляло большого труда, гостья понравилась ему.

  Встречаясь с владыкой эпиротов почти каждый день, своей красотой и обходительностью, Европа смогла быстро покорить его сердце и вскоре вошла к нему в полное доверие. Через месяц Эакид был уже готов не только заключить с ней брачный союз, но даже выступить на защиту ее прав на македонский трон с оружием в руках. Подобную храбрость эпироту придали слова Европы о поддержке ее прав македонскими родами, а так же явная тайная поддержка самого Птоломея, попросившего укрыть девушку в его стране.

  После этого, главным противником для заговорщиков становился хилиарх Востока Эвмен. Он твердо стоял на страже интересов новых порядков Александра, и на чье место охотно бы сел Птоломей перед этим обязательно уничтожив чуждых македонцам Роксану и ее сына полукровку Александра.

  Для обеспечения полного успеха заговорщиков, Птоломей специально возвысил из своего военного окружения стратега Кассандра племянника покойного регента Македонии Антипатра. Он неплохо показал себя  в персидских кампаниях Александра, где проявил незаурядный воинский талант. Кроме этого лучшей кандидатуры на роль военного вождя в лице старой македонской знати было трудно отыскать.

  Именно ему, Птоломей поручил набор нового войска, приказав стратегу выучить и подготовить этих воинов по образу и подобию старых македонских обычаев и правил, чем вызвал у ветерана прилив сил и энергии. За короткий период, Кассандр выполнил приказ хилиарха, соединив в одно целое македонскую фалангу, греческих наемников гоплитов и фессалийскую конницу придирчиво отобрав в свое детище самых лучших. Сейчас армия во главе со стратегом расположилась под Пеллой, готовая выступить в любую минуту по приказу хилиарха Птоломея.

  Так хитро и прочно сплетал в единый клубок многочисленные нити заговора хилиарх Запада. Действуя исключительно тайно через подставных людей, стараясь как можно дольше оставаться в глубокой тени событий.

  Теперь, тщательно прокручивая в голове все детали будущего мятежа, хилиарх приходил к радостному для себя выводу. На этот раз у Эвмена просто не будет шансов снова перейти ему дорогу и разрушить с таким трудом выстроенные планы.

  Неожиданно где-то в глубине спальни раздался едва уловимый шорох и Птоломей вздрогнул. Ему вдруг явственно показалось, что он видит бритоголового Нефтеха, который мелькнул тенью и тут же пропал, успев снисходительно одарить македонца своей противной улыбкой.

  От