Конфедерат: Бросок на Балканы - Владимир Поляков

упрочившаяся репутация одного из самых жестоких карателей во всей Оттоманской Порте, который к тому же сочетал жестокость с умением воевать и побеждать. И опять переброска из одного «горящего» региона империи в другой. Опять к Черногории, где началась война маленького княжества против огромной Османской империи. Сложная война, по итогам которой Черногория едва смогла сохранить независимость и даже территорию — исключительно из-за дипломатического вмешательства Российской империи с угрозами открыть военные действия против Оттоманской Порты — но получив турецкие крепости на границе, открыв чрез свою территорию пропуск османам в Герцеговину и пойдя на очень болезненные экономические уступки.

И опять где в Османской империи загоралось, туда отправляли Омер-пашу. На Крит. Тот самый остров, где заполыхало очередное восстание. Только он начал действовать в привычной для себя манере, заливая мятеж кровью и погружая обычное население в круговерть безумных кошмаров, как… Отзыв с острова. Формально его отозвал сам султан, ну а на самом деле великий визирь. Цель? Вернуться туда. где он успел показать себя целых два раза, а последний ещё и с большим успехом — в Черногорию. Только теперь не во главе армии, а с дипломатической миссией. С угрожающей дипломатической миссией. Что до армии османов, так она концентрировалась к приграничных с княжеством вилайетах, но до поры до времени не трогалась с мест первоначальной дислокации. Демонстрация силы, но было видно — османы очень не хотели связываться не просто с Черногорией, а с американским экспедиционным корпусом на её землях.

Репутация! Когда страна с самого дня своего основания воюет то в серьёзных, то в локальных конфликтах — небольшие перерывы между ними на то и перерывы, что не воспринимаются как естественное положение дел — причём войны неизменно завершаются яркими победами… Это поневоле наводит на конкретные мысли и побуждает вести себя с осторожностью. Особенно Османскую империю, которая за долгие десятилетия и даже век с хвостиком самостоятельно не была способна выиграть ни единой войны против европейской державы. Исключение — когда османским правителям удавалось всеми правдами и неправдами приклеиться к коалиции других европейских держав. Вот тогда да, просматривались определённые варианты, Крымская война тому ярчайший пример.

Появившись в Цетинье, защищённый дипломатическим статусом, Омер Люфти-паша начал очень осторожно, но пробовать угрожать. Не прямо Американской империи в лице её представителей в Черногории, а непосредственно князю Николе. Упор был на то, что экспедиционный корпус пока есть, но его могут и отозвать. Тогда же случится с княжеством то, что и должно случиться, когда ему противостоит большая и могучая империя. Это, конечно, по словам самого Омер-паши. Никола Петрович-Негош слушал султанского посланника, но желательных для Оттоманской Порты выводов делать не собирался. И выполнять требования о выдаче или, по меньшей мере, изгнания с территории княжества причастных к рейду на Подгорицу также не был намерен. Зато без особой вежливости, но с заметной настойчивостью говорил, что Черногория считает себя вправе делать что угодно на тех землях, которые являются оккупированными с давних пор Османской империей, но в скором времени обязательно вернутся под его, князя Николы, руку. А если османский посол с чем-то не согласен — может подать очередную ноту протеста или, что будет куда разумнее, побеседовать с союзником Черногорского княжества в лице дипломатического или военного представителя Американской империи.

Для Стэнли О’Галлахана и генерала Барксдейла предназначались несколько иные слова. Омер-паша вкрадчиво так напоминал, что несмотря на всеми признанную мощь Американской империи, её интересы не могут распространяться на весь мир. Что Балканы — это место, где основное влияние в силу как исторических событий, так и последней большой войны осуществляется Оттоманской Портой при участии Британии и Франции. Что великим державам нет резона ссориться из-за такого малозначимого государства как Черногория, которое, ко всему прочему, Османской империей даже не признано как самостоятельное и вообще считается взбунтовавшимся вассальным княжеством. Таким же, как Валахия и Сербия.

Барксдейл на все эти словоизлияния только зевнуть соизволил, да стряхнуть пепел с кубинской сигары аккурат на пол. Манеры у отпрыска захудалого южного плантатора были так себе и никакие звания, титул, ордена выправить это категорически не могли.Что до О’Галлахана, то у хитрого ирландца с привитием себе манер всё обстояло гораздо лучше. За прошедшее с событий в Нью-Йорке время он научился и выглядеть почти неотличимо от аристократа, пусть захудалого, и разговаривать правильно, и мимикрировать под ту или иную ситуацию, если в том возникала необходимость. Школа не просто Дикой Стаи, но именно Базы и именно особых её отделов, она если один раз дошла до ядра личности, то потом её оттуда и взрывом динамита не выбить.

Омер-паша и так старался, и этак, и со всех сторон «заходить» пробовал. Только ничего у него не получалось, ни с кем из тех с кем пробовал говорить. Однако попытки продолжались, а возвращаться обратно на условно османские территории этот сардарекрем не желал. Похоже. имел конкретный приказ, которому неуклонно следовал.

О’Галлахан, будучи посвящённым если не во все, то почти во все планы империи относительно Черногории, знал и то, каких угроз следовало ожидать. И среди них нападение с суши или с моря было чуть ли не предрешённым. Туманным оставалось лишь то, хватит ли у османов ума и наглости нанести удар одновременно или используют что-то одно прямо, а другим попробуют угрожать? Вероятнее было последнее. Причина? Слишком высокое мнение стамбульских заправил о собственных возможностях. Увы, но Крымская война с её предельно удачной расстановкой сил для антирусской коалиции дала османам ни разу не подкреплённое реальностью, завышенное впечатление о собственной мощи.

Впрочем, сейчас это было полезно. Очень полезно для них, представителей Американской империи и её обширных интересов тут, на Балканах. А ещё было забавно ярить Омер-пашу и предчувствовать то, что совсем скоро его ярость сменится недоумением и частично страхом. Может и мрачным принятием реальности. ведь не осман, а серб, пусть даже и ренегат, предавший всё то, что должно было быть важным для человека с его кровью и духом.

Как ожидалось, так и произошло. Стоило только османской эскадре приблизиться к Котору, а кораблям адмирала Сэммса, соответственно, выйти им навстречу, как ситуация вокруг Черногории вошла в иную, совсем уж приближенную к полноценной войне стадию. Умеющим думать людям было очевидно — результаты столкновения броненосных кораблей на море повлияют и на то, что будет говориться, делаться тут, на суше. А ещё войска экспедиционного корпуса и местные черногорские части были не просто «поставлены под ружьё», но и большей частью отправлены по тем местам, где они должны