Конфедерат: Бросок на Балканы - Владимир Поляков

про уровень оснащённости экспедиционного корпуса. Плюс собственно кадровый состав из прошедших множество сражений бойцов, офицеров, да и командование генерала Уильяма Барксдейла сомнений насчёт компетентности не вызывало. — У наших парней преимущество в оружии. подготовленности личного состава, подготовленной для обороны местности, возможности оперативно перебрасывать подразделения с одного участка на другой. Отобьются, в том никаких сомнений!

— И перейдут в атаку?

— Тут по ситуации, — процедил я. — Хотя ту же многострадальную Подгорицу и ещё пару городов под себя подгрести однозначно стоит. Как первичную компенсацию за нападение.

— Если оно вообще будет.

Замечание сестрицы было бы уместно в обычной ситуации, но только не с учётом конкретного противника со всеми его психологическими особенностями. Это я и отметил.

— Османы, Мари, это именно османы, которые предсказуемы до того, что на первый взгляд кажется ну просто невозможным. Сколько веков ни просмотри вплоть до самого образования их государства, столько они используют одни и те же реакции на типичные события. Практически никогда не имелось исключений. А любые попытки устроить таковые быстро купировались их широкими и ни разу не развитыми массами. Так будет и сейчас… девяносто девять процентов даю.

— Но оставшийся процент…

— Заложен в нашу подстраховку. Мы же не собираемся совершать чего-то действительно высокорискованного. Так что всё сложится так, как мы того желаем.

— Я сама этого хочу. Но пока лучше вернусь к себе в каюту. Усталость навалилась. Не дурнота, а усталость.

— Разумеется. Иди, а я пока тут постою. Или лучше проводить?

— Нет-нет-нет, — предостерегающе покачала указательным пальцем сестра. — Я не барышня-смолянка, сама дойду. А ты, как насмотришься на океанские просторы, подходи ко мне. Посидим, поговорим ещё о разном. И о том, что будет там, в Петербурге.

Киваю, соглашаясь, после чего смотрю за тем, как Мария довольно уверенной походкой удаляется с мостика. Правильно, ей, в её то положении, надо отдыхать побольше. Кстати, уже имелась чёткая договорённость о том, что все торжества в честь прибытия невесты цесаревича, сама процедура венчания и всё тому подобное будут обставлены в предельно щадящем режиме. Никаких многочасовых и вообще стояний, возможность для Мари в любой момент удалиться на время, чтобы восстановить силы и всё в таком духе.

Готовность отходить в сторону от придворного церемониала со стороны императора Александра II действительно радовала. Я, так скажем, был наслышан о том. какое значение придавалось этому при дворе Дома Романовых. Однако всё течёт, всё меняется. Вот и пришло время для если не упрощения, то куда большей гибкости используемого церемониала применительно к обстоятельствам. Зато исходящая от византийских времён пышность, от неё Марии никуда не деться. Придётся терпеть, хотя она её оч-чень сильно недолюбливает, являясь сторонницей разумного эстетичного минимализма. Однако если уж по доброй воле попала в колесо, то придётся ножками перебирать. Да и мне во всём этом участвовать на правах ближайшего родственника невесты и человека, занимающего одно из ключевых мест в иерархии союзной империи. Ах да, ещё и положение жениха Великой княжны Ольги, которая, если что, в сентябре справит своё шестнадцатилетие. А где шестнадцатилетие, там и, де-факто, совершеннолетие. И предварительные договорённости с Александром Николаевичем, Императором Всероссийским. В общем, я по любому остаюсь в Северной Пальмире минимум до октября месяца. Ну а Дом Романовых вслед за свадьбой цесаревича получит и свадьбу одной из Великих княжон, тем самым оказавшись связанным с семейкой Станичей аж двумя крепкими такими не нитями даже. а корабельными канатами. Воистину причудливо тасуется колода!

Глава 11

Глава 11

Май 1867 г., Черногория, Цетинье.

Стэнли О’Галлахан привык общаться с самыми разными людьми. Сперва, до своего неожиданного взлёта, это были ганфайтеры и совсем уж криминальные личности, затем они сменились на особенную, но всё же элиту Конфедерации, ставшую в очень короткий срок империей. Нью-йоркская история, где наряду с пулями свистели острые слова и действия высокой политики. Южноафриканская «одиссея», где он оказался замешан чуть ли не с самого начала, а закончил своё пребывание в этом жарком и сложном краю лишь тогда, когда все дела с Трансваалем и добычей там золота с алмазами были не то что закончены, скорее перестали нуждаться в совсем уж пристальном и постоянном наблюдении. И вот, спустя не такой долгий период отдыха, новое назначение. Теперь уже на Балканы, в княжество Черногория. Полностью официальное, послом Американской империи. Не советником посла, не каким-то атташе по сложно-мутно-смутным делам — именно послом. Пусть Стэнли уже не первый год состоял по государственному секретариату, то есть министерству иностранных дел, в переводе с американского бюрократического на общеевропейский, но всё равно…

Хотя со стороны подобное назначение не смотрелось чем-то из ряда вон выходящим. В служебном формуляре О’Галлахана чин по чину были указаны такие действительно важные дипломатические миссии как «Установление контактов с мэром восставшего против произвола федеральных властей США города Нью-Йорк», «Заключение торговых договоров с республикой Трансвааль», «Соглашение о совместном решении зулусской проблемы с последующим заключением раздела недр на завоеванных территориях». Зная подоплёку происходящего хотя бы в минимальной мере, назначение человека с подобной биографией особенного, но дипломата послом — никаких вопросов насчёт профессиональной пригодности возникнуть просто не могло. Чин статского советника также соответствовал, равно как наличие на парадном мундире немалого числа орденов.

Разве что определённый стиль, не слишком соответствующий рафинированным в большинстве своём европейским дипломатам… Однако тут в пользу О’Галлахана работала общая репутация свежепровозглашённой Американской империи, прикрывшей свою юность находящимся на престоле представителем одного из не самых древних, но зато самых могучих правящих Домов. Романовы и этим всё сказано.

Прибыв в Цетинье, столицу княжества, несколько месяцев тому назад, бывший ганфайтер не был чем-то удивлён. Обычная глухая провинция, пусть и с особенным балканским колоритом. Простой, пусть и несколько суровый народ, отсутствие не просто придворного блеска, но и княжеского двора как такового. И дворца, да. Не считать же полноценным дворцом простой по меркам не то что Санкт-Петербурга или там Парижа с Лондоном, но даже Ричмонда двухэтажный дом с террасой, построенный с элементами неоклассицизма. Про последнее сам О’Галлахан даже не думал, это ему потом специалисты сказали.

Двухэтажный дом с террасой как дворец. Такое и представить себе было сложно, ведь даже в ещё существующих малых германских государствах, а также в существовавших немногим ранее малых же итальянских у правителей, насколько бы незначительными они ни были, имелись полноценные дворцы или замки. А тут…

Каков «дворец», таковы и придворные, таково и светское общество.