Кавказский рубеж 11 - Михаил Дорин

«совещание» по поводу развития полка. Светлана, жена Батырова, сразу всё поняла, но виду не подала. Её мы привезли ко мне домой, где Тоня ждала на своё «совещание».

День вообще выдался длинным. Но закончился он именно так, как и должен заканчиваться после стольких встреч. А именно в правильном месте и в правильной компании.

Местом этим был наш полковой профилакторий, уютно спрятавшийся в сосновом бору на берегу притока Волги под названием Степной Безенчук. Здесь пахло хвоей, речной прохладой и дымком из трубы бани-сруба, которую истопили специально к нашему приезду.

Внутри просторной комнаты отдыха царил тот самый уют, который возникает только после хорошей парной. На массивном деревянном столе Миша Хавкин уже развернул свою «скатерть-самобранку».

Здесь было всё, чем богата наша земля и… Мишины связи.

— Товарищи, не стесняемся! Дары Волги и Куйбышевской области к вашим услугам. Такого вы никогда не вкушали, — рассказывал Хавкин о яствах на столе.

— Да. По рыбке я соскучился, — сказал Серёга.

— Вот сейчас не понял. Как соскучился? — удивился Хавкин, когда увидел, что Серый быстро почистил сухую рыбу.

— Миш, а я с Владимирска, Астраханская область. Там тоже Волга, — ответил Родин.

— А я вижу, что в тебе есть что-то… волжское, — прищурился Хавкин.

Помимо рыбы на столе стоял огромный поднос с горой красных варёных раков. От них шёл густой пар. Рядом лежал, нарезанный тонкими ломтиками, балык осетрины. Ну и как же без пары запотевших бутылок «Посольской» и графинов с домашним морсом.

Миша принципиально решил не ставить на стол газировку. Поддержал отечественного производителя.

— Ну, Мишаня, ты даёшь. Я думал, мы просто пивка попьём, а тут банкет, как в Кремле, — выдохнул Олег Печка, выйдя из парилки и вытирая мокрую голову полотенцем.

— В Кремле, Олег, скучно. А у нас кошерно и зона стратегической стабильности. Таки прошу взять тару и употребить за здоровье собравшихся, — отозвался Хавкин, произнеся тост.

Сказав ещё несколько слов, мы выпили и закусили. Батыров, замотавшись в простынь, общался с Серёгой. Он рассказывал ему, как мы с ним были на какой-то операции в Панджшере.

— Саныч, помнишь наш «прыжок» со скалы. Человек двадцать на борту, высота тысячи три с половиной… короче, до сих пор глаз дёргается. А Сане пофиг, — улыбнулся Батыров.

— Было дело. Восьмидесятый вроде? — уточнил я.

— Да-да. Такое хрен забудешь.

Серёга тоже поделился своими воспоминаниями из Баграма. Ему приходилось в Панджшере тоже полетать на МиГ-21.

Уже в парилке, Олег спросил кое-что у Димона.

— Слушай, Сергеич, ты мне скажи честно, как тебе встреча? Я под впечатлением от этого ансамбля цыганской песни и русской пляски.

Димон посмотрел на Хавкина, который замер с полотенцем в руках, и расхохотался. Смех у него был раскатистый и громкий.

— Честно, сначала думал своему Игнатьеву — командиру полка и моему другу Сане, задам по первое число. Но когда та чернявая начала… ну этими трясти, короче, дар речи потерял, — улыбнулся Батыров, показывая какой-то нереальный размер груди.

— Как говорится, мадам, у вас сердце на двор, — сказал Родин на манер Хавкина.

Тут Миша просиял и вновь активизировался.

— Так это же для души, Дмитрий Сергеевич! Чтобы сразу видно было — рады гостям!

— Не то слово! Зато настроение подняли на неделю вперёд.

Разговор сам собой свернул про авиацию. А с ней и про остальную работу.

— Самолёты ваши, конечно, фантастические. Не истребители, а НЛО, — сказал Батыров, обращаясь к Родину.

— Да. Серийную партию скоро начнут делать. Так что американцы пока отстают.

— Твои бы слова, Серёга, да в уши министру обороны. А то режут бюджеты, режут полки…

— У нас своя финансовая подушка, Дмитрий. Чистка кадров МинАвиапром не коснулась. А финансово мы защищены ещё и заказами из-за границы. Так что есть резервы по деньгам, — ответил Родин.

— Ну, тогда за резервы и… тыл. За наших боевых подруг, — поднял я стакан.

Мы снова выпили. За окном уже сгустились сумерки, а над речкой появись первые звёзды. В открытую форточку тянуло прохладой, и мужики уже чаще выходили из комнаты отдыха на «проветривание».

Как раз в этот момент мы остались с Родными вдвоём. Лёжа на двух диванах в комнате и остывая после парилки, мы с ним разговорились о будущем.

— Сань, а ты чего не пошёл к «милевцам» или «камовцам»? Вася Занин же предлагал.

— Не-а. Моё дело служить.

— Ну так и я тоже на страну работаю. Иногда даже служить приходится, — сказал Родин.

— Вот так, Серый. Мне нравится работать с подрастающим поколением. Ты же не хуже меня знаешь, насколько это важно, — ответил я Серому и перевернулся на бок.

— Само собой. Дети — лучшая и наиважнейшая инвестиция. Когда-нибудь мы с тобой уйдём, и нам нужно будет кому-то передать наше дело, верно?

Я посмотрел на Родина, а он повернул голову на меня. И почему мне кажется, что мы с ним на одной волне?

— Прорвёмся, Серый, — отозвался я.

— Куда мы денемся с подводной лодки, — усмехнулся Родин.

Тут в зале, где мы сидели за столом, раздался громкий голос и смех. А потом звук падающих тел на кафельный пол. Серёга сел и сощурился.

— Саня, а кто ещё должен прийти? — спросил он.

— Ну, командир полка и ещё один генерал…

Тут из зала раздался громкий бас того самого генерала.

— Твою мать! Ему ж пить нельзя, — встал Родин, поправил простынку и вышел из комнаты.

Я пошёл следом за ним. Через мгновения мы стояли в зале и наблюдали очень интересную картину.

— Ха! Родин, сынок! Ты… ик, каким рейсом сюда попал⁈ — воскликнул новый гость в нашей бане.

Это тот самый генерал-лейтенант Андрей Константинович Хреков, которого я сегодня встретил вместе с его супругой. А она в свою очередь была у Тоси наставником на практике.

Командир нашего полка оказывается, тоже знаком с Хрековым. Вот, видимо, и решили они гульнуть.

Тут ещё и у Родина какие-то связи с Хрековым. Поистине, ВВС — страна чудес.

— Андрюха, ты его знаешь что ли⁈ — спросил у него Игнатьев.

И да, эти двое статных мужчин почему-то лежали на полу и смотрели на нас.

— Ептить! Это ж Родин. На моей Верочке женат.

— О! Я ещё думаю, что у Верки тоже фамилия Родина. Думал совпадение.

— Командир, надо вставать, — сказал я.

— Да ладно, Сань. Тут хорошо.

— Ага, Петь! На холодке хорошо лежится, — ответил Игнатьеву его товарищ Хреков.

С трудом, но у нас с Серёгой получилось поднять этих двоих и усадить на диван. Сам Родин покачал головой и заулыбался.

— Эх, Сань, ты знаешь, что Андрей Константинович попал. Тётя Белла ему