Кавказский рубеж 11 - Михаил Дорин

— Мда. И что делать будем?

— Брать удар на себя. Ты ж знаешь, что мы… — подмигнул Родин.

— Своих не бросаем, — ответил я за него.

— Подтверждаю, — улыбнулся Серый.

Глава 22

Задача у меня и Серёги была не из лёгких. Доставка генерала Хрекова и полковника Игнатьева до дома превратилась в самую настоящую войсковую операцию.

Водитель Игнатьева помог нам довести командира полка до квартиры, где его трепетно приняла в объятия супруга.

— Саша, спасибо. Пётр Алексеевич, как я поняла, высоту потерял на четвёртом развороте? — улыбнулась она, помогая мужу пройти в квартиру.

— Скорее всего, топливо было с высоким октановым числом, — ответил я.

— Ещё раз спасибо. Сами отдыхайте, и Андрея не забудьте в машине, — указала жена Игнатьева на командирский УАЗик, который было видно у подъезда.

Там как раз уже засыпал генерал-лейтенант Хреков, покачиваясь вперёд-назад. Я и Серёга попрощались с женщиной и пошли забирать второго пассажира. На наше счастье, жил я в квартире напротив. У меня как раз и остановились Хреков со своей женой.

— Теперь за вторым. Слушай, Серый, а вы получается с Хрековым родственники, верно? — спросил я.

— Не то чтобы родственники. Вера им как дочь. У неё отца рано не стало. Так что Белла Георгиевна и Андрей Константинович её всегда опекали.

— Понятно. Короче, он как бы дядя, — улыбнулся я, открывая дверь машины.

В этот момент тот самый «дядя» чуть было не выпал из УАЗа на асфальт. Серёга и я в последний момент подхватили генерала и потянули за собой.

Его кепка-восьмиклинка чуть съехала на затылок, и я быстро её поправил.

— Так-так, мужики, держим его аккуратно, чтобы он не упал и не испачкался, — выскочил с другой стороны УАЗа Батыров.

— И не собирались, Сергеич. Тем более что Андрей Константинович… — начал говорить Родин, поправляя воротник куртки Хрекова.

— Товарищ генерал, на секундочку, — тут же добавил Андрей Константинович, пытаясь принять строевую стойку.

— Согласен. Товарищ генерал у нас стойкий и не оловянный, — добавил я, ведя под руки вместе с Серёгой пошатывающегося Хрекова.

Когда мы уже были рядом с подъездом, перед нами пробежала одна из дворовых собак. Она остановилась и пару раз громко гавкнула в нашу сторону, принимая боевую стойку. Это не осталось не замечено «хрековским» зорким взглядом одного глаза.

— Разговорчики в строю! — громко сказал он, и собака, как по команде присела и уставилась на нас.

Водителя мы пока не отпускали, поскольку на этой машине в гостиницу должны будут поехать Батыров с женой и Родин. Так что ему придётся подождать, пока мы завершим эту операцию по транспортировке «ценного груза».

Пока что это всё напоминало мне эвакуацию раненого с поля боя, только ранен он был исключительно в «печень» и вестибулярный аппарат.

Андрей Константинович, несмотря на серьёзные габариты и «усталость», пытался держать марку. Правда, выходило это у него своеобразно.

— Серёга, пилотируй ровно. Держи режим! Я что-то… горизонт не вижу.

— Всё в норме, Андрей Константинович. Вы под восходящие потоки попали, — ответил Родин, перехватывая Хрекова поудобнее.

— О как! — многозначительно поднял палец Хреков, но тут же чуть не снёс плечом радиатор в подъезде.

Я шёл по правую руку и старался не допускать отклонений от заданного курса. Андрей Константинович пытался держаться, но уж слишком много он сегодня «принял на душу». Как мне объяснил Родин, это первый раз за долгое время, когда Хреков употребил. Обычно Белла Георгиевна его удерживает, да и сам Андрей Константинович пытается удержаться от употребления. А тут, видимо, уж слишком долго он не виделся с близким другом.

— Держимся, Андрей Константинович, — скомандовал я.

Пока мы штурмовали лестничный пролёт, генерал пару раз порывался меня расцеловать. Потом вспомнил про Родина и пытался исполнить «жест Брежнева» с ним. Однако, мы смогли его удержать и «на курсе», и «на глиссаде».

— Мужики, немного осталось. Дверь уже тут, — подбадривал нас за спинами Батыров.

— Помочь не хочешь? — спросил я.

— Саня, друг! Конечно, — ответил Димон и… снял с Хрекова кепку, чтобы подержать в руках.

— Вот прям легче стало, — произнёс с сарказмом Родин.

Здесь Андрей Константинович вновь «включил» командира и начал заставлять пробегавшую мимо кошку петь гимн Советского Союза.

— Вот слов не знает. Позор! Куда страна катится, сынки, — хлопнул он себя по лбу.

— Тихо, Андрей Константинович! У нас режим радиомолчания. Нас могут услышать… — шикнул Серёга на Хрекова и тут же замолчал.

Но это уже было ни к чему. Замок моей двери в эту секунду щёлкнул.

— Уже услышали, — шепнул я.

Мы одновременно успели выпрямить Андрея Константиновича, и, не сговариваясь, вытянулись в струнку, подпирая собой Хрекова с двух сторон. Генерал дёрнулся, а потом и сам выпрямился, когда дверь открылась.

На пороге стояла Белла Георгиевна, которая была «старейшина» всего собравшегося в моей квартире «женсовета».

Надо сказать, что тётя Белла была женщиной выдающейся. С виду могло показаться, что она не на домашних посиделках, а на приёме в посольстве.

Ей было уже под пятьдесят, но возраст этот был каким-то «королевским». Взгляд её голубых глаз был спокоен, проницателен и холоден. Светлые волосы безупречно уложены даже в такой поздний час. На ней было элегантное платье голубого цвета. Она широко открыла дверь и сложила руки на груди, давая нам полюбоваться на её украшения и аккуратный светлый маникюр.

За спиной Беллы Георгиевны показались и остальные дамы. Жена Батырова Светлана качала головой и указывала на нас. Тоня поправила какую-то куртку на вешалке в прихожей и подмигнула мне. Девчонки широко улыбались, но выйти вперёд их старейшины не решались. Пауза становилась всё длиннее и длиннее. Никто не решался нарушить её первым.

— Дамы… — произнесли мы одновременно с Родиным, но тут активизировался Андрей Константинович.

Он уже с первой секунды появления Беллы Георгиевны выпрямился и не шатался. Ощущение, что моментально протрезвел.

А ещё он резко перехватился руками так, что теперь кажется, будто это он нас держит.

— Дорогая, всё хорошо. Как и обещал. Всех привёл в целости и сохранности…

— Я вам слово не давала, товарищ генерал, — прервала его Белла.

— Понял, — ответил Андрей Константинович.

Она молча окинула нашу живописную композицию взглядом императрицы. И очень недовольным взглядом. От неё пахло дорогими духами, которые тут же вступили в неравный бой с запахом нашей «банной свежести».

— Позор. Первый же день и «на рогах». Что, так захотелось острых ощущений, Андрей Константинович? — продолжала Белла испепелять его взглядом.

Я глянул на Родина, но тот показал мне молчать. А вот Батыров этого не видел.

— Белла Георгиевна, ну в самом деле.