Оккультриелтор - Цзян Тай-Юй

и хотя я понимал, что слишком эмоционален, когда решается вопрос жизни и смерти, но одновременно радовался чувству искупления. Фэй Лун, прости, я здесь. Я пришел, чтобы быть с тобой в эту минуту, чтобы ты не оставался один.

– Ян Шу! – проревел в ярости Фэй Лун.

Я очнулся и, подняв голову, обнаружил, что Мертвец Тала придавил меня второй ногой, и с такой силой, что у меня слезы брызнули из глаз, а кишки чуть не вылезли наружу.

Как же это я внезапно оказался под пятой чудовища и зачем оно вообще на меня наступило? Ясно было одно: теперь мне достанется по полной. Бу была права: сопротивляться Мертвецу Тала не получится, и я у него в лапах. Да и зачем пытаться, если даже такого здоровяка, как Фэй Луна, постигла та же участь? Мне осталось только дышать, насколько это возможно, и готовиться к встрече с собственными кишками.

Мы с Фэй Луном оба оказались в плену Мертвеца Тала. Но вдруг я почувствовал, что снова могу свободно дышать полной грудью. Фэй Лун опять заревел, и стало понятно, что Мертвец Тала поднял ногу, будто собирался ее опустить со всей силой и раздавить меня окончательно. Я с трудом повернул голову в сторону Фэй Луна. Сил бежать не было. Фэй Лун кричал и вырывался, как мог. Я понимал, что он хочет меня спасти, но разве в этой ситуации он мог что-нибудь сделать?

Мертвец Тала опустил ногу.

Я закрыл глаза и подумал о том, что настал последний миг моей жизни. Ничего не поделать: всякий раз, когда происходит подобное, думаю, что мне конец.

Ожидаемой жуткой боли не последовало. Я открыл глаза – Фэй Лун протянул свою ногу, заслоняя меня. В этот момент его руки были заломлены назад, словно кто-то оседлал его и выламывал суставы. Раздавался хруст рвущихся связок. Фэй Лун из последних сил вытягивал ногу ко мне – вот почему его руки готовы были оторваться. Хотя ногой это уже нельзя было назвать. Если выражение «кровь и плоть превратились в месиво» подходит для людей, в тот момент оно касалось и Фэй Луна. И вообще, если Фэй Лун – бесплотный призрак, почему же тогда у него такой изувеченный и окровавленный вид?

– У-у-у!.. – глядя на меня, издал странное гудение Фэй Лун.

Ты что делаешь? Зачем ты заслоняешь меня?

Кажется, этим Фэй Лун вывел из себя Мертвеца Тала, тот поднял голову и с бешеным ревом оторвал ему руку.

В голове не было никаких мыслей, оставалось только наблюдать, как Мертвец Тала замахивается рукой Фэй Луна и направляет удар прямо на меня.

Я втянул шею и услышал звук – точь-в-точь такой же, как когда проворачивают мясо в мясорубке.

Фэй Лун выставил вторую руку, заслонив меня сверху. Тут я увидел, как он ударяет себя по шее, давит на нее. Он выгнул спину, и я подкатился под него.

– Ян Шу… – Голос Фэй Луна звучал слабо и хрипло.

– Фэй Лун, что ты делаешь?

Я уставился на него. Не то чтобы я не хотел сбежать, просто у меня не было сил двигаться.

Силуэт Фэй Луна сделался размытым. Как блекнут краски, когда картину надолго оставляют на солнце. Весь в крови, без обеих рук, он упирался в землю обрубками плеч, выгнувшись, и смотрел на меня.

Вдруг он улыбнулся:

– Хрустики…

Какие еще хрустики в такой момент, нашел о чем думать?! Слезы полились как из опрокинутого ведра с водой, и мне захотелось ударить его кулаком, но сил не осталось. Я вспомнил, как Фэй Лун садился на корточки у мусорной корзины и сидел так, уткнувшись лицом в бумажный пакет от съеденных хрустиков.

– Фэй Лун, не бойся, мы вместе еще отведаем куриных вкусняшек.

– Ян Шу! Уходи!

Фэй Лун хотел оттолкнуть меня, но замер, обнаружив, что рук у него больше нет. Во взгляде сквозили удивление вместе со смятением. Не успел я ответить, как Мертвец Тала пнул его ногой, и я своими глазами увидел, как Фэй Лун разлетелся на мелкие фрагменты, совершенно истончившись. Я валялся на полу, наблюдая эту сцену, и кровь стыла в жилах. Душу сковал холод.

– Фэй Лун! – захрипел я. – Подожди, я сейчас!

Мертвец Тала приближался ко мне, и я понимал, что на этот раз мне конец, теперь уже точно, потому что Фэй Луна больше не было. Раскинув руки в стороны, я глядел в потолок бытовки и часто дышал.

К моему удивлению, я сохранял невозмутимость. Если поразмыслить, за всю жизнь я впервые был таким крутым. Но продолжалось это… полсекунды.

– Ян Шу, откатись в сторону!

Это кричал Толстый Чу, голос раздавался вроде бы как издалека, но одновременно и вблизи.

Подсознательно повинуясь приказу, я попытался откатиться, но сил не осталось не то что перекатываться, даже пальцами пошевелить.

«Давай же, чтоб тебя!» – проклинал я себя в душе.

Деревянная палета пролетела мимо, у самых глаз, и я подумал, что Толстый Чу – силач каких мало, только, прежде чем прибить гребаного Мертвеца Тала, он сначала раздавит меня.

Эти мысли пронеслись в голове в одно мгновение. Когда жизнь вот-вот должна оборваться, воспоминания не проигрываются перед глазами, как кинопленка, они запечатлеваются – раз и навсегда. В глубине души я даже возрадовался: если суждено умереть сейчас, то лучше от рук друзей, нежели этой мертвой твари.

Перед тем как закрыть глаза, я увидел вплотную приблизившееся ко мне жуткое бледно-зеленое лицо. Лицо то ли ребенка, то ли зловещего призрака – оно непрестанно менялось.

– Паинька?

Он уже нападал на меня, и я тогда еще подумал, что или Паинька сам участвует в этой игре, или им манипулирует поганый мертвец. Даже жаль, что так. Придется умереть от рук призрака.

Паинька уткнулся в меня лицом, а потом отодвинулся, точно хотел получше рассмотреть, и произнес:

– Не шали!

Потом повторил, указывая на себя:

– Не шали!

Потом улыбнулся и сказал:

– Паинька!

А потом оттолкнул меня в сторону.

Как можно дальше.

Армия тьмы и Мертвец Тала

Он оттолкнул меня, отчего я неслабо так покатился по полу.

В вихре происходящего я не заметил, куда улетела деревянная палета, но почувствовал, что ударился головой о здоровенную бочку с бензином, аж искры посыпались из глаз. Толстый Чу подбежал, взвалил меня на плечи – в нос ударил резкий запах пота. Это меня в тот момент не волновало: я спросил, где Паинька.

Толстый Чу не ответил, тогда я повторил вопрос, и он, потеряв терпение, рявкнул:

– Какой, на фиг, Паинька, лучше о себе подумай! На хрена я вообще вернулся спасать тебя, тупоголового?!

Ши-чун подбежал к нам. Превозмогая сильную боль в спине и животе, я