Оккультриелтор - Цзян Тай-Юй

к нападению. Что такое тридцать сантиметров – известно всем, но что значит это расстояние? По-моему, чтобы подобрать купюру новых тайваньских долларов, оно достаточное большое, а вот если речь идет о змеях с высунутыми языками, то тридцать сантиметров означает, что они уже прыгнули на вас. Я даже весь мурашками покрылся.

Тут Мертвец Тала начал ходить кругами за Бу. Выглядело это зловеще до комизма: она делает шаг, он делает шаг, ну точь-в-точь как в бальных танцах. Мы трое переглянулись, а красная нить у нас на запястьях нагрелась, едва не обжигая руки – ладно бы только подошвы жгло, а тут еще и руки. Если так и дальше пойдет, этот Мертвец Тала сделает из нас жареных цыплят.

– Лишь мне подвластно все в высях и поднебесье!

Провозгласив это, Бу остановилась и подняла вверх большой палец.

Это я уже слышал в тайной комнате Фэй Луна, и тогда сказанное показалось чем-то детским, вроде как из мультфильма. Но сейчас, увидев большой палец Бу, я в мгновение ока будто стал ниже ростом, понимая, что это не какие-то брошенные на ветер слова, а главное и решающее заклинание.

Она вытянула руку, но до лба Мертвеца Тала оставалось еще далеко, слишком велика была разница в росте. Самым жутким была даже не его иссохшая плоть, а торчавшие под странными углами руки: одна выгнута вверх, ладонью в сторону, а другая опущена вниз, ладонью вперед, при этом он размахивал ими с дикой амплитудой.

Раскачиваясь все сильнее, руки чуть было не коснулись Бу – я испугался за нее, но тут вдруг задул ветер, шевеля волосы у меня на голове.

– Ян Шу, скорее! – Ши-чун, поморщив нос, выдал сочный плевок.

Чувствуя, как кто-то хлопает меня по плечам, я понял, что медлить нельзя, и прикусил кончик языка.

Больно.

Неимоверно больно, слезы брызнули сами собой. Различив во рту солоноватый вкус, я раскрыл рот и со всей силы плюнул вперед. Ощущение, что кто-то хлопает по плечам, исчезло.

Толстый Чу тоже плюнул – прямо мне на шею. Я провел рукой – полшеи в его слюне. Обернувшись, метнул в него яростный взгляд:

– Тебе же сказали плевать вперед! Зачем мне твоя вонючая слюна?!

Вдруг лицо Толстого Чу застыло в ужасе, и свободной от красной нити рукой он показал на меня:

– У тебя на плече что-то было.

Я спросил его с Ши-чуном: когда начался ветер, почувствовали ли они похлопывание по плечам?

Нет, ничего. Значит, это мне опять не повезло – все худшее выпадает на мою долю.

Бу Синь-тоу подпрыгнула.

Она прыгнула невероятно высоко, направив большой палец правой руки прямо в лоб Мертвеца Тала.

Мысленно восторгаясь ей, я увидел, как голова неуклюжего переростка Тала накренилась и он уклонился от большого пальца. Бу приземлилась, как пантера на охоте, не спуская глаз с Мертвеца Тала. По-моему, этот прыжок требовал огромных усилий, она с трудом переводила дыхание. Тут Мертвец махнул рукой, я сжал кулаки – слава богу, Бу смогла увернуться от удара!

Змеи опустили головы и друг за другом поползли в сторону Бу. Я занервничал и крикнул: «Осторожно, змеи!» Бу повернула голову, ее лицо исказилось. Конечно, скверная ситуация. Вдруг меня охватило странное чувство, и я обернулся.

Плохи дела.

Ши-чун отвязал красную нить и побежал.

– Ты что делаешь? – заорал Толстый Чу, среагировав быстрее меня.

Ши-чун, обернувшись, бросил на нас взгляд, по которому ничего нельзя было понять. Краем глаза я заметил черную тень, юркнувшую как раз туда, куда кинулся Ши-чун.

Когда красная нить упала на землю, Мертвец Тала как будто впал в бешенство и топнул ногой так, что Бу хоть и смогла увернуться, но, кажется, потянула спину и теперь терла поясницу рукой. Отшатнувшись, она прижалась к стене. Я не знал, погнаться ли за Ши-чуном или остаться на месте: оттуда, куда он устремился, донесся гулкий звук удара, и я заметил черную тень, похожую на человека. Но ужаснее всего был Мертвец Тала. Толстый Чу оказался самым верным последователем Бу Синь-тоу и вообще не тронулся с места. Я колебался, ведь каждый раз, когда я начинал помогать, ничем хорошим это не заканчивалось. Опыт подсказывал, что при моем адском невезении с призраками в эту заварушку лучше не лезть.

Но я не удержался.

И рванул к Ши-чуну.

Добежав до противоположного угла бытовки, я не увидел ни Ши-чуна, ни той черной тени. Зато услышал чей-то голос:

– Ян Шу!

Ложись!

Паинька

Услышав это, я тут же рухнул вниз и вжался в землю. Подбородок ударился об пол, и мне показалось, что голова вот-вот слетит с плеч. Тогда я перевернулся на спину.

Мертвец Тала возник передо мной, поднимая ногу. Понимая, что в следующую секунду превращусь в фарш, я перекатился еще раз. Сердце билось с такой скоростью, что я чуть сознание не потерял. Нога Мертвеца по-прежнему висела над моей головой.

Убийственно.

В тот миг я ни о чем не думал, только ощущал, как пульсирует кровь на запредельной скорости.

И тут увидел, как сбоку пронеслась Бу, Толстый Чу так и стоял у выхода, Ши-чун же пропал из виду. Я остался один на один с этим Мертвецом Тала. Надо же, сколько всего выпало, через какие тернии пришлось продираться, для того чтобы… оказаться здесь. Тут явно кроется ошибка. Сценарист виноват или режиссер напортачил? Мертвец Тала – да как он мог оказаться передо мной?

В ту секунду меня переполнила злоба.

– Не шали!

Я услышал голос Паиньки.

Сколько бы раз потом ни всплывал в памяти этот момент, у меня в сердце неизменно возникало чувство нежной благодарности, благодарности за спасение в последний миг.

Маленький призрак набросился прямо на отвратительную ногу Мертвеца Тала, вцепился в нее и повис в воздухе. Меньше секунды, но мне хватило – я, как шарик, покатился в сторону: я катился и катился, пока не натолкнулся на деревянную палету, острая кромка которой впилась мне в щеку прямо у уха.

– Не шали!

Паинька повернул голову, глядя мне в лицо.

Подбежала Бу и уперлась большим пальцем в лоб Мертвеца Тала.

Он издал истошный рев, опустил ногу, а Паинька, насколько я мог видеть, еще дергал шеей, не отводя от меня взгляд.

А потом его вдавило в землю, как перед этим Фэй Луна.

И разорвало.

Фэй Луна разорвало, и Паиньку тоже разорвало на части.

Бу все еще держала большой палец у лба Мертвеца Тала, и вдруг я услышал звук падающих капель.

Мертвец Тала начал как бы таять, превращаясь в стекающую воду. В полутьме я не мог разглядеть, какого она цвета, и запаха не различил. Мертвец продолжал медленно топтаться