Оккультриелтор - Цзян Тай-Юй

Бу спросила, неужели я так горевал оттого, что думал, будто они ушли навсегда? Я смущенно улыбнулся, посмотрел на ее волосы, но не ответил.

Об ответе Бу, кажется, догадалась по моему взгляду. Она провела рукой по волосам и сказала:

– Не надо думать об этом, волосы мои восстановятся. И не смотри на меня так, будто мне скоро в гроб ложиться. Все непросто, но в целом ничего страшного.

Я кивнул.

По крайней мере все не так уж и плохо, как мне думалось. И я глубоко вздохнул.

– Бу, мне кажется, я должен принести тебе серьезные извинения. Если бы не мое сумасбродство, всего этого не случилось бы, а я тебя не послушал и доставил столько неприятностей. Я действительно очень виноват перед тобой. Ты правильно сделала, что ударила меня. Если хочешь, ударь и по другой щеке.

Бу надулась с недовольным видом:

– Значит, ты решил, будто я тебе дала пощечину из-за того, что рассердилась?

А что, разве нет? Я в изумлении замер.

– Это было для… – Она задумалась. – Хотя не важно, можешь считать, что это я тебя наказала, так тоже неплохо.

Что? И зачем нужны все эти вечные недомолвки?

А дальше общение стало намного теплее, я даже выпил немного пива. Бу чуть подробнее рассказала о событиях тех суток. Хотя я уже многое знал от Ши-чуна и Толстого Чу, но после ее рассказа у меня получилось воссоздать картину в целом.

Когда мы оказались за Призрачной стеной, вернувшаяся к нам Бу и вправду была не настоящей: это безобразничало какое-то зловещее создание. Фальшивые солдаты армии тьмы появились все-таки благодаря настоящей Бу, потому что она читала из «Сутры основных обетов» и призвала ближайших духов. Вдобавок помог еще и таинственный камень мертвых, оказавшийся под рукой. Я не уяснил деталей, хотя Бу и изложила их. Другими словами, она тогда не просто так исчезла, а поступала сообразно с обстоятельствами.

– Или ты думал, что Мертвец Тала будет послушно стоять на месте? Если бы он побежал, то в мгновение ока мокрого места от тебя не оставил бы, – пояснила она.

Сидящий рядом с ней Толстый Чу спросил: а если еще придется столкнуться с потусторонними явлениями, достаточно ли выучиться кудахтать? Бу бросила на меня взгляд, а потом ответила, что это не совсем так. В тот день вообще-то достаточно было одного кудахтающего, а других она попросила кудахтать и гавкать для прикрытия. Ши-чун поморщился: для какого еще прикрытия?

– Я просто хотела слегка проучить Ян Шу: мне захотелось, чтобы он научился гавкать, но если бы один кудахтал, а другой гавкал, то третьего тоже надо было чем-то занять. В общем, я решила, пусть кудахчут двое, – объяснила она.

Я был ошеломлен. Толстый Чу захохотал. Ши-чун посмотрел на меня, помотал головой и похлопал меня по плечам.

Я оттолкнул его руку и гавкнул. Не зря же я в тот день так старательно изображал пса.

– Нам пора, пойдем, а то не успеем, – забеспокоился Ши-чун.

– Куда еще – и так поздно? – спросил я.

– Выкапывать сокровище.

Выкапывать сокровище?

Меня зовут У Бин Хун

Мы тайком вернулись в тот жилой комплекс, построенный в качестве социального жилья, такой старый, что пройти туда не составляло труда – такие дома обычно вообще никак не огорожены. Бу в прошлый раз выдумала какой-то случайный повод, а новый владелец квартиры, где раньше жил Паинька, повелся и впустил ее. Теперь же нам вообще не надо было заходить в квартиру. Фэй Лун следовал за нами, хотя говорить и не мог, но указывал рукой дорогу: тут направо, там налево. Блуждая среди этих башен с сотнями квартир, мы наконец вышли к дереву.

– Не шумите. Это вот здесь. – Толстый Чу поднял лопату.

– Помните, как Паинька рассказывал про ценную вещь? – заговорил Ши-чун. – Тут она и зарыта.

Бу стояла рядом, скрестив руки на груди, всем своим видом показывая, что в дело, связанное с физическим трудом, ввязываться не желает. Я только что вышел из больницы, ни в руках, ни в ногах сил не было, так что за дело взялись Толстый Чу с Ши-чуном – то лопатой, то руками они начали рыть землю.

Ребенок не смог бы зарыть что-то слишком глубоко, так что они быстро вытащили спрятанное.

Увидев, что они остановились, мы с Бу подошли поближе.

Разгребая землю, Ши-чун включил фонарик на телефоне – и мы застыли в изумлении.

Это был пенал.

На нем виднелось несколько кнопок, открывавших маленькие ящички: если открыть все ящички, получится вроде как трансформер. Помню, в детстве и у меня такой был. В пенале оказалось несколько ручек, маркер, остро отточенный карандаш, а еще ластик, на котором было выведено имя:

У Бин Хун

Надо же, таким смешным почерком написать свое имя – я даже засмеялся. Засмеялся, а потом заплакал.

Фэй Лун встал рядом со мной.

Я подумал, какое красивое имя у Паиньки – У Бин Хун. Наверное, ему так хотелось перейти в следующий класс. В пенале, хоть он и спрятал его, все лежало так аккуратно, а ластик вообще был новехонький. Паинька точно был послушным ребенком, как бы его ни ругали и ни били, он за своими вещами все-таки следил как надо.

Верно?

Я опять огорчился, не в силах принять того факта, что мать Паиньки своими глазами видела, как измываются над ее сыном. Бу сказала, что такого на самом деле не было. Она видела мать Паиньки в той бытовке.

– У нее по всему телу были шрамы, но их оставил не Мертвец Тала.

Она предположила, что сожитель, который избивал Паиньку, бил и его мать, так что она не могла сопротивляться и убежать тоже не отваживалась. Когда случилась трагедия, она попала в тюрьму, но вышла под залог и потом уже скрылась в горах. Кто же знал, что кто-то додумается вызвать там Мертвеца Тала?

Видимо, в тех горах мать Паиньки и нашла свою смерть. Но никаких доказательств этого не нашлось, и полиция, кажется, закрыла расследование, приняв версию о самоубийстве. Короче говоря, в этом злополучном деле не все так просто.

Я взял в руки пенал, аккуратно оттер прилипшую в нескольких местах грязь и крепко сжал его. Если бы желания исполнялись, я бы пожелал, чтобы в нашем мире больше никогда не случалось таких жестоких трагедий.

Повернув голову, я взглянул на тринадцатый этаж той башни, где жил Паинька.

Ничего не увидев, я все-таки почувствовал, что Паинька машет мне рукой, а в ушах раздается его нежный детский голос: «Не шали!»

Цзян Тай-юй и его путь в литературе

Имя Цзян Тай-юя