Оккультриелтор - Цзян Тай-Юй

– Так что у тебя с волосами? – повторил я.

Бу стянула маску и посмотрела на меня:

– Новый стиль. Красиво?

Я потупил взгляд, догадываясь, в чем дело, и почесал за ухом:

– Это… Не смертельно?

Наступила пугающая тишина.

Толстый Чу, подойдя, хлопнул меня по голове. Я обернулся, всем видом протестуя – у меня вообще-то сотрясение мозга!

– Да нет, – сказала Бу. – Просто слишком вымоталась, скоро все восстановится.

– Может, по дороге заедем за краской для волос?

Меня охватило чувство невыносимой беспомощности. Какова же цена за все случившееся? Бу вела себя так, будто ничего страшного и не произошло, если не считать пощечины до моей отключки, – кажется, все было как прежде. Но я знал, что все изменилось. Бу улыбалась мне, но внутри я ощущал чудовищное опустошение, прошлое расплывалось в моем сознании. В остальном со мной все было в порядке, я определенно шел на поправку.

Фэй Лун погиб. Паинька тоже. Бу поседела. Неужели такой ценой я добыл себе право на жизнь? Я жалел, что не бросился на гребаного Мертвеца Тала. Даже погибнуть было бы лучше, чем испытывать ту вину, которая теперь разрывала меня изнутри. Она жгла меня, по-настоящему жгла.

Я опустил голову, лишь бы никто не видел моих слез.

Ши-чун похлопал меня по плечу, и мы сели в роскошный внедорожник Толстого Чу. Я устроился рядом с Бу на заднем сиденье, попытался завести обычный разговор, но она уставилась в окно, а я не понимал, как вести себя. Мне стало казаться, что все они очень далеко от меня, хотя мы и ехали в одной машине, а находились будто в разных мирах. Я понимал, что это чувство вины разъедает меня, но сделать ничего не мог.

Мы подъехали к известному китайскому ресторану на улице Цзилинь. Там было многолюдно, неподалеку тянулась улица, похожая на ночной рынок. Зайдя внутрь, я все еще чувствовал, что мне совсем не до веселья. Ши-чун заказал пива, но я отказался: пить не могу, у меня раны еще не зажили. Он усмехнулся в ответ, мол, я не такой уж и хрупкий, от пары кружек ничего со мной не станется.

Как только мы вошли в отдельный зал и уселись, Бу велела официанту убрать лишние приборы. Смотрю – приборы для пятерых. В тот момент у меня в голове какие только мысли не пронеслись, сердце сжалось. Она что, по привычке ставит лишний прибор для Фэй Луна?

Готовили тут славно, особенно суп с тофу, китайской ветчиной и овощами. Ши-чун с Толстым Чу пошли покурить в разгар обеда, и мы с Бу остались вдвоем. Мне стало ужасно неловко, вдобавок еще эти лишние приборы, от одного взгляда на которые у меня начинало пощипывать в носу от грусти, – короче, я, пошатнувшись, встал и тоже вышел.

Я попросил у Ши-чуна сигарету. Он отошел что-то купить, и я решил остаться, сославшись на то, что хочу побыть в тишине. Толстый Чу вернулся в ресторан, а я присел на корточки рядом с тумбой-пепельницей, как бродяга, блуждающий тут и там, но понимающий, что дальше так жить невозможно. Мне нельзя оставаться в живых.

Сигарета обожгла пальцы, и тогда я очнулся от оживших в голове событий той ночи на горе.

– Пойдем, чего тут торчишь? – Ши-чун вернулся с напитками и едой.

Я посмотрел на него, недоумевая:

– Тебе что, мало, еще поесть купил?

Молочный чай с шариками и куриные хрустики.

– Об этом потом, заходи давай!

Ши-чун поставил куриные хрустики с молочным чаем на пустое место.

И я заплакал.

Все правильно – Фэй Лун обожал эти блюда. Я зажмурился, чтобы скрыть слезы, но настоящие слезы не скроешь. Хорошо, что Толстый Чу заказал отдельный зал.

– Ян Шу.

Ши-чун похлопал меня по плечу. Я замотал опущенной головой, давая понять, что не надо меня утешать.

– Ян Шу, ты… – сказал он, толкая меня.

– Я в порядке, просто грустно стало, – ответил я, понурившись.

– Ян Шу.

– Да в порядке я, говорю же!

Погоди.

Я поднял голову. Ведь это голос не Ши-чуна.

И тогда я увидел Фэй Луна.

– Чтоб тебя! Человек ты или призрак?! – сорвался я на крик.

Пора выкапывать сокровище

Мне тут же стало ясно, что я сказал какую-то чушь. Фэй Лун призрак, понятное дело. Но даже зная это, я застыл, не проронив ни слова. Как Фэй Лун вообще очутился здесь? Его тень казалась совсем слабой, но я знал, что это именно он, здоровяк Фэй Лун, глядит на меня, щурясь и улыбаясь, подавшись вперед и потягивая носом ароматный дымок от горячих куриных вкусняшек.

Но самое неловкое было то, что, несмотря на все странности, с какими мне довелось столкнуться, я все равно испугался, неожиданно увидев призрака.

– Фэй Лун, ты не погиб? – Я похлопал себя по губам. – Вот глупость сморозил, Фэй Лун, ты же давно мертвый – мертвее не бывает. Ой, опять не то. Короче, тебя этот Мертвец Тала не убил?

Фэй Лун только улыбался. Бу сказала, что сейчас он еще не может со мной разговаривать и пройдет много времени, прежде чем это случится, но показаться ненадолго у него уже получается. В груди у меня все горело, трудно передаваемое ощущение – радость от потерянного и снова обретенного, огромная, несказанная радость. Но тут на меня снова накатило уныние.

– А что… с Паинькой?

– Этому маленькому призраку путь сюда заказан, – ответила Бу.

Я вздохнул.

– А чего расстраиваться? Я его под шумок отвела обратно в ту квартиру. Как правило, умершие не своей смертью не могут покинуть место, с которым связаны. Может быть, с Фэй Луном или с тобой его связала судьба, поэтому Фэй Лун увел его оттуда, но, как только это случилось, Паинька даже двух слов связать не мог. Только вернувшись в ту квартиру, он со временем придет в себя, и лишь потом можно будет как-нибудь помочь ему.

Дослушав Бу, я успокоился. Пусть я вел себя сейчас как умственно отсталый романтик, все хорошо, что хорошо кончается, и теперь я был страшно рад. Чуть не бросился обнимать Фэй Луна! Бу добавила, что у него не так бы истощились силы, если бы их остаток он не потратил на то, чтобы напомнить мне об укрытии.

Мне вспомнился голос, который в решающий момент приказал мне ложиться на землю. Тогда у меня так ломило голову, что я едва соображал: передвигаться нормально не мог и сделал это неосознанно. Оказывается, это Фэй Лун велел мне лечь. Если бы я знал это, то не расстраивался бы так, а то все тело страдало от душевных ран.

Фэй Лун смотрел на меня и улыбался,