1812 - Андрей Владимирович Булычев

— Аллюр рысью! — оглаживая разгорячённого скачкой Янтаря, гаркнул поручик. — Сбавляем темп! Коням передышка!

Оставшийся до Быхова путь шли размеренной рысью и, только уже завидев его окраины, у заросшей кустарником днепровской старицы перешли на галоп. Отставшая было у завала погоня опять настигала отряд.

«Где же казаки?! Почему нет подмоги?! — терзала Тимофея мысль. — Похоже, придётся спешиваться и принимать бой в городе. На взмыленных конях точно много не навоюешь!»

— Ура-а! — вдруг грянул клич множества глоток. От заросшей старицы, растягиваясь широким полукругом в лаву, вынеслось несколько казачьих полков. Участь французов была печальная. На измождённых погоней конях и уйти от казаков? В плен попало двести шесть нижних чинов и восемь офицеров, в их числе оказался и один полковник. Большая часть погони была изрублена.

— Конные егеря. — Копорский кивнул на шедших под конвоем французских кавалеристов. — Как это вы их сразу в селе-то не опознали, а Тимофей? У них же мундиры характерные и султаны на киверах зелёно-красные? У кого из нашей армии вообще есть такие?

— Да быстро всё тогда так произошло, Пётр Сергеевич, — произнёс Тимофей, пожимая плечами. — Только ведь разъезд казаков там проезжал, всё вроде спокойно было. А тут всадники навстречу и «мес амис» тебе орут. Ну и понеслось.

— Да-а, а могли бы они ведь вас порубить или вот как этих под конвоем бы повели, — заметил капитан. — Повезло, что у них кони были уставшие. Вояки серьёзные. Третий конноегерский императорский полк. Кстати, командира его полковника Жозефа Сен-Мара тоже в плен взяли. С ним сейчас сам Багратион беседует.

— Ого-о, — протянул удивлённо Тимофей. — Целый полковник! Повезло. Не ему, конечно, нам.

— Вам, нам, — буркнул, хмурясь, Копорский. — Везение — штука относительная. Ясно одно — Могилёв занят французами, а вот сколько их там и что нам теперь делать, это предстоит решать князю. И выбор у него, я тебе скажу, невелик. Мост через Днепр есть только в самом Могилёве, и, если неприятель перегородил нам дорогу большими силами, значит, быть жестокому бою. Да, и ты ещё не забывай, что с запада за нами вслед идёт корпус Жерома Бонапарта. И принимать решение, как нам быть, Багратиону нужно побыстрей.

Глава 7. Сражение корпуса Раевского при Салтановке

Девятого и десятого июля на север из Быхова один за другим ушли семь казачьих полков.

— На разведку отправляют, — пояснил своим командирам эскадронов подполковник Штакельберг. — Казакам велено точно вызнать о собранных под Могилёвом силах французов. Нам же приказано готовиться к бою, господа. Предстоит жаркая битва по прорыву к Днепровскому мосту. В авангарде пойдёт корпус генерал-лейтенанта Раевского. Нашему полку предписано вместе с Ахтырским гусарским и тремя казачьими полками прикрывать левый фланг корпуса.

Возвратившиеся из разъездов казачьи дозоры сначала доложили, что перед Могилёвом стоит небольшой французский заслон. Основываясь на этом, Багратион принял решение освободить сам город от неприятеля, для чего тут же начал готовить у Быхова ударный кулак. Одновременно с этим он приказал Платову вести непрерывную разведку и наблюдение за противником и постоянно ему докладывать о любых добытых сведениях. Десятого июля, в полдень, атаман сообщил командующему армией, что в районе Могилёва сосредоточивается весь корпус маршала Даву и большая часть его уже заняла подготовленный рубеж обороны примерно в двенадцати верстах южнее города, у села Салтановка. А с запада, со стороны Минска, и с севера к нему идут многочисленные войсковые колонны для усиления.

Тогда Пётр Иванович распознал намерение Даву. Ему стало ясно, что тот хочет превратить Могилёв в смертельную ловушку для Второй Западной армии, измотать её в оборонительном сражении и, окружив, разбить. Обстановка для русских войск складывалась крайне опасная. Надежды пробиться силой через Могилёв не было. Попытка уйти без боя, уже сблизившись с неприятелем практически вплотную, затруднялась тем, что армии предстояла переправа через полноводный Днепр. Наведи её — и такая переправа, на глазах у врага, могла бы закончиться полным разгромом. Обмануть маршала Даву только лишь одними манёврами было трудно. Это был самый лучший полководец Наполеона.

Оставалось только одно решение — это нанести войскам противника сильный, отвлекающий удар, целью которого было ввести Даву в заблуждение, скрывая истинные намерения Багратиона. Нужно было заставить маршала поверить в то, что русские полезли в приготовленную для них ловушку и что они наступают на Могилёв всеми своими силами, и в это же самое время, выстроив переправу, уйти на левый берег. От правильно выбранной тактики этого фальшивого наступления зависело сейчас спасение всей армии. Обмануть врага можно было только в том случае, если бы он почувствовал на себе силу ударов русских. Только искусно проведённое наступление ограниченных сил, действующих самоотверженно и напористо, могло бы связать войска противника и наглядно показать их командующему, что его план удался. Такое грандиозное дело Багратион мог поручить только генерал-лейтенанту Раевскому, зная его как доблестного и умелого командира.

В городе Быхове началось спешное сооружение моста для переправы армии через Днепр, а седьмой пехотный корпус Раевского двинулся в сторону французов.

Оборонительные позиции неприятеля под Салтановкой были хорошо прикрыты природным рельефом. С фронта они были защищены ручьём в глубоком овраге, через который на большой дороге была построена плотина из наваленных деревьев и настлан бревенчатый мост. С востока протекал Днепр. А вся местность, прилегающая к реке, была сильно заболоченной и непроходимой для войск. На западе правый фланг французской позиции, тянувшейся до деревни Фатово, прикрывался густым лесом и речкой Фатовкой. Второй мост у этой деревни был заблаговременно уничтожен, а корчму, стоящую на берегу оврага, французы превратили в блокгауз, наделав в стенах бойницы для ведения ружейного огня. Все плотины и мосты, являвшиеся единственно доступными переходами через болотистые берега ручья, были по указаниям Даву сломаны или забаррикадированы. Всюду выставлялись пехотные подразделения, прикрытые множеством орудий. За деревней Фатово же располагался сильный кавалерийский резерв в виде пятой кирасирской дивизии генерала Валанса.

На рассвете одиннадцатого июля Раевский атаковал двумя егерскими полками центр неприятельской позиции у плотины Салтановки. Передовые посты французов бежали за овраг, но взять саму плотину русским не удалось. На всех высотах за оврагом расположилась мощная французская артиллерия, которая простреливала подходы и наносила чувствительные потери наступающим. Густые цепи из лёгкой пехоты неприятеля вели плотный огонь, а с высот постоянно выходили контратакующие батальонные колонны. Русские подтянули к месту боя свою артиллерию, и началась орудийная дуэль. Продолжая атаки на центр противника, Раевский поручил двадцать шестой дивизии Паскевича обойти позиции французов слева по лесным тропам и атаковать их правый фланг у деревни Фатово.