1812 - Андрей Владимирович Булычев

тракта. Именно по нему, тянущемуся вдоль правого берега реки Сож, и следовало выйти к Смоленску. Пятнадцатого июля в сторону Орши для наблюдения за французами была отряжена казачья бригада генерал-майора Денисова 7-го. А уже семнадцатого шедшие ускоренным маршем войска достигли древнейшего города Мстиславля. До Смоленска теперь оставалось менее ста вёрст пути. Не дав отдых армии, Багратион повёл её дальше. В её арьергарде маршевых колонн двигались Киевский драгунский и Ахтырский гусарский полки. Двадцать второго июля передовые подразделения наконец-то достигли Смоленска. За месяц Первая армия Барклая-де-Толли прошла от западной границы до этого города пятьсот вёрст, а Вторая Багратиона — более семьсот пятидесяти. Обе они, ведя арьергардные бои, понесли при этом незначительные потери и сохранили свою боеспособность. Отступая, русские не дали разбить ни единого своего корпуса, дивизии или даже небольшого отряда. В них, вместе взятых, насчитывалось на это время около ста двадцати тысяч человек. Соединение Первой и Второй русских западных армий означало провал очередного плана Наполеона.

— Красота! — Выйдя из дома, Тимофей широко, до хруста в костях потянулся. — Воистину, июль и август — это благословенные Богом месяцы на Руси.

— Так осенью, вашбродь, как бы ещё лучше, — прокалывая хомутной иглой ремень подпруги, заметил Клушин. — Большие работы в полях заканчиваются, в житницах зерно заложено, в погребцах квашеный и солёный овощ в избытке. Да и свежего пока тоже вдосталь.

— Ну, может быть, — пожав плечами, произнёс Гончаров. — Заметил, сколько в этом году яблок уродилось? И крупные ведь все, румяные, прямо как на Кавказе или у Дуная.

Сорвав одно с растущего тут же дерева, он его откусил и со смаком стал жевать.

— Сладкое, ничем заморским не уступает. Тебе сорвать, Степаныч?

— Не надо, вашбродь. Благодарствую. Сейчас вот сбрую починю и пойду за приварком схожу. Васька капитанский сказывал, что на офицерский порцион сегодня говядину обещали. Говорит, что вечером трёх бычков интендантские фуражиры привели, небось, уже освежевали и скоро отруб раздавать будут. Хотел бы щец сготовить и разварную говядинку. Под сметаной бы её да с хреном. Как вам такое?

— Барская еда прямо, Архип Степанович, — усмехнулся поручик. — После сухарей-то походных. Прямо как в лучшем ресторане.

— Не едал «рестранный» харч, не знаю. Ну, значится, щи и говядину можно, — сделал он вывод и отложил сбрую в сторону.

— Третий день никуда не гоняют, — хрустя яблоком, заметил Носов. — Красота. Всю войну бы так. Отоспался вдосталь, а тут тебе и заявляют — всё ребята, побили ворога.

— И чего? Ну побили, изменится-то что с того? — проворчал чистивший замок штуцера Усачёв. — Тебя домой, что ли, отпустят? Так и будешь в каком-нибудь гарнизоне до скончания всей службы стоять и на старости лет кобылам хвосты крутить. Сколько ты всего? Поди, год, как в мундире? Во-от, значит, ещё двадцать, и к ним четыре года, будешь в ём ходить. Что война, что не война, всё едино.

— Ну не скажи, Федот. — Блохин поднялся с вороха сена. — Одно дело — в гарнизоне службу трубить, другое — под картечью скакать или в сечи вертеться да ждать, когда тебя сабелькой срубят или копьём проткнут. Я девять лет вот, как ты говоришь, в мундире хожу, из них только лишь полгода мирных в рекрутском депо, а так всё время на войне. Небось, уж насмотрелся, знаю, о чём говорю. — Он погладил на груди Аннинскую медаль. — Хотелось бы мне подольше в мире пожить. А ну кинь-ка и мне, Егорка, яблочко! — попросил он Носова. — Хорошие они тут, в западных губерниях, не то что у нас на Урале. Тут вон некоторые чуть ли не с ядро пушечное на деревьях висят, а у нас, ежели вообще уродятся, то чуть больше ружейной пули. Во-о, даже и запах у этих другой, — понюхал он, поймав яблоко. — Словно бы мёдом пахнуло. А вот с мёдом зато у нас хорошо, башкирский мёд — он самый лучший.

— Братцы, Леонид Иваныч тут ли? — В широко раскрытые двери сарая заглянул драгун.

— Тут, тут! — пробурчал жевавший яблоко унтер. — Чего хотел-то, Макарка?

— Марк Осипович сказал к вам по пути зайти, — пояснил тот. — Спросить велел — не посылаете ли своего артельного? А то я вон потопал уже. — Он показал пару пустых рогожных мешков.

— А что, неужто пора уже?! — встрепенулся Блохин. — Филат! Стригунов! А ну-ка, собирайся! — крикнул он в глубину сенника. — Хватит уже дрыхнуть, всё проспишь! Одни кости от приварка нам останутся. Знаю я из второго эскадрона капитана Аврамова, опять всю лучшую мякоть артельные разберут! Быстрее шевелись, Филатка! Обожди, Макар, сейчас он. Ух, рохля! Фуражку поправь, у тебя эскадронная цифира набок слезла. — Он толкнул вылезшего с сеновала драгуна.

Въехавший через западную заставу казачий разъезд поспешил к зданию, занимаемому штабом Первой Западной армии. Соскочивший с коня хорунжий побежал по ступеням к стоявшим у входа часовым, а два казака за его спиной потащили вверх человека во французском мундире.

— Опять казачки кого-то привезли, — рассказывал вернувшийся к артели Стригунов. — Мы с Макаркой главную площадь как бы вкруговую, стороной обходили, чтобы начальству на глаза не попасться, через улицу перебегали, а тут как раз и казаки на неё заезжают. Ну и поволокли они французика в главный штаб, а чтобы он не ерепенился, пару раз кулаком ему в бок дали. Так он как воробей за старшим казаков, помните, за тем, который ещё на заставе с нами был, вот за ним, по ступеням поскакал.

— А одет он как был? — полюбопытствовал Блохин.

— Кто, старший казаков? — протянул непонимающе Филат. — Ну, в штанах с красными полосами, кафтан эдакий коричневый с ремнями, на башке шапка, а на ней галун.

— Тьфу ты, дурила! — Унтер сплюнул. — Француз этот! Про него спрашиваю! Нужны мне эти казаки! Мундир какой у него был? Султан какого цвета на кивере? Улан, гусар, кто он вообще?

— А-а-а, францу-уз, — протянул Стригунов. — Так бы сразу и сказал, Иваныч. Не-е, султана у него никакого не было, он вообще с пустой башкой был. Видать, слетела по дороге шапка али казаки отобрали. А мундир у него зелёный, короткий, с красными обшлагами на рукавах и таким же воротником. Ну и погоны такого же цвета.

— Конный егерь, похоже, — предположил проверявший содержимое мешка Балабанов. — Да и хрен с ним, с этим французом. Егорка, бери-ка ты два ведёрка и беги к колодцу. А то сейчас там такая толкучка у него будет. Иваныч, а мы готовить сегодня будем вообще или только лишь одни басни слушать про то, как французы одеты?

Разослав по всем направлениям казачьи