Когда снега накроют Лимпопо - Евгения Райнеш

что его просто так вот открыть и читать не получится. Не найдешь, даже если будешь о нем знать. Тебя должен кто-то пригласить. А потом — через несколько дней на почту приходит регистрация. Знаешь, мне кажется, они меня проверяли как-то, пока я неделю ответа ждала. И только потом можешь зайти по ссылке, зарегаться и читать. Мне только сегодня ссылка пришла.

— Странный сайт, — я сел напротив.

Нужно было набрать в пустой чайник воды, вскипятить, заварить еще чая, так как пить хотелось по-прежнему, но сил не хватало. Меня обуяла какая-то странная слабость.

— Он хоть интересный?

— Очень, — кивнула Лиза. — Его ведет явно очень талантливый человек. Он пишет мистические и фантастические истории про нашу Яругу. И такие… необычные, оторваться невозможно. Нечто совершенно инфернальное на наших улицах и рядом с реальными людьми.

— А если с реальными людьми, то про Литвинова там что-то есть? История-то та еще… инфернальная, — спросил я наудачу.

Чем больше я посмертно узнавал о Митриче, тем более фантастической фигурой он становился в моих глазах.

— Мне пока не встречалось, — ответила Лиза. — Тут много историй, может, еще не дошла. Сейчас читаю, как упавший в реку со спасательной вышки комсомолец стал стенью, которая заманивала девушек на место этой заброшенной станции. Они шли на песни, на прекрасный голос — этот комсомолец при жизни пел в хоре, а потом беременели и бросались в речку Яругу.

— Страсти-то какие, — рассеянно сказал я. — А если по поиску Литвинова пробить? Там поисковая строка есть?

Коварный призрак комсомольца меня не очень интересовал, а вот Митрич — наоборот.

— Бесполезно. Тут реальные люди под другими именами скрыты. Можно только по признакам догадаться, если хорошо человека знаешь.

— Набери тогда просто «ветеринар»…

Лиза несколько раз ткнула пальцем в клавиатуру.

— Глухо, — сказала через секунду.

— А тогда набери… лев. Лев, скажем, Гор…

Чем черт не шутит.

— Почему — Гор? — удивилась Лиза. — Тогда уже — Тор.

— Тебе сложно набрать лев Гор?

— Вовсе нет, — Лиза пожала плечами. — Гора нет. А вот про льва тут выскочила почему-то информация о…

Она поднесла телефон ближе к глазам, прочитала с трудом и не с первого раза:

— Он впервые оказался в Яруге двадцать пять лет назад. Скорее всего, случайно. Наверное, путешествует по всему свету, так как невозможно предугадать, когда и где появится. Так же и цели его никогда не ясны, а образ неоднозначен. Он может быть человеком или ягуаром. Оборотень ли? Я до конца так и не понял.

— А при чем тут лев? — спросил я недоуменно. — И кто этот ОН?

— Наверное, дальше что-то будет, — ответила Лиза. — Читать?

— Ну, читай, — махнул рукой я.

Слабость, которая беспокоила меня, вдруг перешла в апатию. Не хотелось не то что спорить, даже шевелиться стало лень. Голос Лизы плыл, убаюкивая, дальним фоном шуму, который бился в моей голове, приливая к вискам.

— В человеческом обличье элегантен и обаятелен до рефлекторного, первобытного магнетизма. Вызывает у тех, кто встречается с ним, ощущения первобытного, глубинного притяжения. Двадцать пять лет назад он свел с ума всех кошек города и довольно значительное число женщин, но приблизил к себе лишь некоторых. Эти события до сих называют «кошачий гон». Скандалы на сексуальной почве вспыхивали то тут, то там в Яруге. Мужья подозревали жен в изменах, ревновали до побоев, а кошки орали ночи напролет дикими голосами под окнами. Ощущение похоти разливалось по улицам города. Все прекратилось так же внезапно, как и началось. Я видел его всего лишь раз, мельком, но сразу почувствовал его инакость, чуждость нашему миру. Страх обуял меня, первобытный страх перед неведомым. Но все кошки — пантеры, львы, тигры — его обожают, и он особенно опасен в форме зверя. Его шипение может ослепить и оглушить, а вой — приковать к месту почти любого, если он не принадлежит к кошачьей породе, в радиусе слышимости. В любой момент он может призвать домашних кошек, рысей, гепардов, тигров, львов, как обычных, так и оборотней. В каком бы обличье ни находился, всякое кошачье существо сразу узнаёт в нём повелителя. Они являются почти мгновенно и готовы следовать его воле. Предполагаю, что в его «кольце властелина кошек» заключено девять, так называемых, жизней. И вот сейчас он опять… Захар!

Я услышал свое имя, громко произнесенное Лизой, как неприятный звук, вырывающий из блаженной неги. Сразу стало как-то холодно, несмотря на то, что совсем недавно прошиб пот — я чувствовал, как капли стынут на висках. Хотел ответить Лизе, но так и не смог.

— Захар, да ты же весь горишь!

А я провалился в бездну, на дне которой меня ждал Митрич с головой кота. Вернее, это был явный кот, просто огромный и ходящий на задних лапах, но на нем красовался халат ветеринара, и я твердо знал, что это — Митрич.

— Ты попал в кошачий рай или ад? — спросил я, и кот злобно зашипел, из чего выходило, что все-таки в ад.

А потом мы с ним сразу и без перехода стремглав помчались куда-то, и в голове билось: «повелитель кошек», мы бежали и бежали, пока дорогу не преградила Скорая помощь. Из машины высунулся Гордеев, закричал:

— Сюда! Здесь он не достанет.

И мы с кошкоМитричем ловко запрыгнули в карету.

Она оказалась битком набитой всяким известным и неизвестным мне народом. Выхватил из тесноты бледную синеву Оли Макаровой и всклокоченную гриву Артура, благородную седину бабАни, нечеловечески усталый взгляд незнакомого мне мужчины в деловом костюме и с модельной прической.

— Откуда здесь Макаровы? — почему-то удивился я.

— Не доверяешь? Правильно, — зажужжал в голове писклявый незнакомый голосок.

— А где Чебик и Тави?

Митрич вдруг открыл кошачью пасть и произнес:

— Не бойся, они под защитой. У остальных ее нет, только Гордеев может создать…

— Какого черта, какая защита? Я их защита!

Я все равно боялся и кричал голосом, утопающим в сонной ватной густоте:

— Мы должны вернуться за моей женой и сыном, я остановлю машину, если вы не развернетесь…

Митрич бросился на меня, шипя и больно кусаясь, приговаривал между атаками:

— Оставь, если хочешь им счастья, я то уже знаю, что нужно оставить все, как есть, чтобы не сделать хуже…

— Стой, — я вытянул руки в примирительном жесте. — Пожалуйста, скажи мне, кто это…

— Где? — обернулся Митрич.

В самом углу салона Скорой, прижавшись к бабАне, стоял незнакомый мальчик, чем-то напоминавший Чеба. Только подросшего Чеба, лет через семь. У него были большие светлые глаза и легкая челка, наискось спадающая на высокий чистый лоб. Кроме Чеба, он мне