Убийство в ритуальном зале - Андрей Волковский

действовали пыльца среброзвонника и приказ дедушки. А к вечеру пыльца повыветрилась, и он смог хоть немножко думать. Теперь Ник полагал, что лучше бы ему было продолжать слепо следовать приказу. Потихоньку дополз бы до города да рассказал страже о горной деревушке и незаконном огородничестве. Но тогда он был настолько уставшим, что даже маленькая передышка под законным предлогом показалась хорошей идеей.

Ник дошел до двери, которую друзья оставили для него незапертой, и остановился. Это крыльцо он помнил, а вот то, что было дальше, снова потерялось в тумане беспамятства. Впрочем, без этих воспоминаний он был вполне готов обходиться и дальше. Все по-настоящему важное случилось раньше, в горах. Он потянул дверную ручку и вошел в дом. Постоял на пороге, ожидая волны паники, но страх так и не пришел. В доме было чисто. Поблескивали заново отполированные панели. Светились мягким волшебным светом фонарики. Пахло жильем, готовящимся на кухне грибным супом и яблочным пирогом. Совсем другой дом, не помнящий злобного господина Юстиниана. Ник даже немного позавидовал старому особняку. Сможет ли он сам сначала вспомнить все, а потом вот так же спокойно выбросить из всех закоулков души все воспоминания о проклятом старикане и его подвале? Наверное, нет. Люди не дома, их невозможно отремонтировать начисто, не оставив следов старого зла.

Ник сделал еще несколько шагов – и воспоминания размытыми образами стали медленно проявляться в памяти. Не цельные события, а лишь отдельные картинки.

Кривая усмешка Юстиниана. Тусклый отблеск на лезвии ножа, испачканного кровью. Серые стены подвала.

Разрозненные звуки. Чей-то отчаянный крик. Чей-то шепот, умоляющий пощадить. Чей-то издевательский смех.

Смесь запахов крови, страха, пота и отвратительно сладкий «аромат» среброзвонника.

И поверх всего этого сводящее судорогой мышцы стремление уйти. Он должен дойти до города и рассказать о том, что видел. Он должен. Он не может оставаться здесь не потому, что его мучают, а потому, что у него есть приказ. Поначалу он пробовал объяснить это и жуткому хозяину подвала, и его помощникам, и даже дедушке, сквозь которого видны были стены. Дедушка грустно покачал головой и, обернувшись дымом, исчез.

Несколько раз он порывался встать, но получалось безнадежно плохо. Он с трудом доползал до решетки и, сжимая несокрушимо твердые прутья, хотел перестать быть здесь. Или перестать быть совсем.

Новые порезы, перекрывающие те, что еще не успели стать шрамами. Сводящее с ума осознание того, что после очередных мучений он может ощущать не только то, что чувствует сам, но и то, что переживают другие. Ужас кого-то в соседней клетке. Раздражение и мрачная решимость главного мучителя.

Потом пришла тишина. И странное ощущение, будто он совсем один и не один внутри своей головы.

А после нахлынуло забвение. Черное, беспросветное, глухое, слепое и немое. Оно не спасало, лишь позволило не умереть. И он остался существовать. Без имени, без памяти, без прошлого и будущего.

А затем пришли боль и голод. И он понял, что должен выбраться из каменной ловушку и найти еду.

Да, не стоило сюда соваться. Надо было идти до города. Любой ценой.

Ник осознал, что уже целую вечность стоит посреди коридора, стиснув кулаки так сильно, что на ладонях синяками проступили следы ногтей. Травник с некоторым трудом двинулся дальше: не стоять же тут еще одну вечность?

Да и так ли важно все то, что произошло с ним всего год назад и в то же время так давно? Нет, гораздо важнее вспомнить, что же стало с дедушкой. Ник судорожно вздохнул и велел себе успокоиться.

За ближайшим поворотом обнаружился Пит. Внимательно оглядел друга и сказал:

– Сейчас пошли ужинать, а потом нам Донни объяснит, как сподручней до деревни добраться. Детали мы ему, конечно, сообщать не стали, просто сказали, что нам туда очень надо.

Ник кивнул, больше всего благодарный за то, что Пит не задал ни единого вопроса.

После ужина домоуправитель расстелил на свободном от посуды углу стола карту.

– Вот, смотрите, деревенек вокруг старого рудника три. Каменка ближе всего к особняку. Кривая Кирка вот тут, северо-восточнее Каменки. А Рудная совсем в горах, – палец Дона переместился выше.

– А среброзвонник где именно растили? – поинтересовался Скай, разглядывая план местности.

– Вокруг Рудной не растили: холодно слишком. – Кажется, Дон совершенно не удивился заданному вопросу. – У Кривой Кирки одна делянка была, длинная такая, шагов в сорок, зато в ширину всего полтора шага. А вот у Каменки целых три горячих источника, так что и среброзвонника поболее. Сейчас-то всю пакость вывели огнем и солью, но пригляд все равно нужен. Хотя это за готовой «пылью» приглядывать надо было внимательнее. Эх.

Домоправитель покачал головой, явно вспомнив что-то предосудительное.

– Неужто кто-то спер мешок-другой? – хмыкнул Пит.

– А как же? Хорошо известный вам господин Галенус[10] и стащил для своих сомнительных целей. Вроде и Гильдия, и Тайная служба, и охранка за «пылью» во все глаза смотрели, но у семи нянек… Ладно, это вам, думаю, не очень-то интересно. Итак, деревушки. Добраться туда несложно, если знать как. Вот тут, смотрите, тропинка хитрая. Вроде и нет ее, а на деле есть. Местные по ней редко ходят. У них там, кхм, своя атмосфера. Община как она есть, почти секта, только, к счастью, без жутких ритуалов. Чужаков они не жалуют, но на волшебников вряд ли нападут, побоятся. Но, может, вам сопровождение все же выделить?

– Нет, – помотал головой Пит. – Сами управимся. А расскажи-ка, друг мой Донни, как там старина Рин поживает?

Бывшие напарники взялись вспоминать старых знакомых и, кажется, не заметили, как господин волшебник и его помощник встали из-за стола. Или сделали вид, что не заметили.

Расторопный мальчонка проводил Ская и Ника на второй этаж к гостевым комнатам и заверил, что, если хоть что-нибудь господам понадобится, он начеку в коридоре – только намекните, тут же исполнится!

Прежде чем уйти к себе, Скай окликнул помощника:

– Ник, ты если вдруг что, сразу скажи. Не думай, что можешь нас отвлечь, смутить или еще что. Ладно? Это важно – чтоб было, с кем поговорить, когда совсем тяжело.

Травник молча кивнул, глядя в пол. Вид у него был мрачный, но, вопреки ожиданиям друга, не растерянный, а наоборот, сосредоточенный. Ник усмехнулся чему-то, потом поднял голову, пристально посмотрел на Ская, но промолчал. Еще раз кивнул, мол, увидимся утром – и ушел к себе.

Нет, не стоит Скаю знать, что уж что-то, а поговорить Нику всегда есть с кем. Надо пережить встречу с останками среброзвонниковых полей, найти тело дедушки