В джунглях Юкатана - Алексей Птица

с враждебностью, а с оценивающим спокойствием. Нефритовый диск на груди тускло поблёскивал в свете угасающего дня. На поясе висел старый, но хорошо сохранившийся тесак, явно не для церемоний.

— Ты тот, кого называют Барра-Юм, — сказал он на ломаном испанском, и голос его звучал глухо, как камень, падающий в глубокий сенот.

— Да, — ответил я, стараясь держаться ровно. — А ты Кан-Хой-Читам, Верховный вождь народа ишканхи! Я приветствую тебя, великий вождь! — подпустил я пафоса в свои слова, и сразу перешёл к прямой лести, чтобы уж ускорить процесс. — Ты будешь тем, кто поведёт свой народ к процветанию и силе. Я помогу ишканхи и с твоей помощью одолею индейцев-крусоб, ведь в этом у нас одна цель. Я ненавижу их так же, как и ты, поэтому я пришёл к тебе не с пустыми руками.

Вождь усмехнулся одними уголками губ, и эта усмешка не была ни насмешкой, ни одобрением. Просто констатацией факта.

— Ты привёз оружие. Много оружия. Но сила не покупается за железо, Барра-Юм. Она добывается кровью.

— Знаю, — сказал я. — Поэтому я здесь.

Вождь кивнул и жестом пригласил меня следовать за ним. Мы прошли через всю площадь, мимо хижин и костров, к большому дому в центре — длинному строению из необработанных брёвен, с высокой крышей из пальмовых листьев. У входа стояли двое воинов с копьями, которые расступились, пропуская нас.

Внутри оказалось сумрачно, пахло дымом, сушёной рыбой и ещё чем-то древним, неуловимым. Вдоль стен лежали циновки, в углу тлел очаг. Вождь сел на корточки у огня и жестом пригласил меня сделать то же самое.

— Говори, — сказал он.

Я сел напротив. В голове вертелись десятки мыслей, но я решил не мудрить.

— У нас общий враг — индейцы крусоб. Они убивают твоих людей, они держат в плену тех, кто вам дорог. Я знаю, что они получают оружие от англичан, у которых есть склады оружия, что помогают крусоб держаться против мексиканцев. Я хочу уничтожить все пути снабжения крусоб, забрать трофейные винтовки, передав их племени ишканхи. С ними вы станете самым сильным племенем в сельве Юкатана! Но мне нужны проводники, разведчики и люди, которые помогут нести груз.

— Я тебя услышал, Барра. Сколько ты дашь нам винтовок?

— Всё, что я привёз, я отдам тебе, а самое лучшее оружие отдам тем, кто пойдёт со мной в бой. Я помогу твоему племени, я смогу наладить поставки продовольствия сюда со своей асьенды, чтобы твоё племя росло и размножалось, и многое могу сделать того, о чём сейчас и говорить пока рано.

Вождь молчал долго, глядя на угли. Потом поднял голову.

— Ты говоришь как умудрённый годами отец семейства и вождь, хотя я вижу перед собой пока только юношу, что умеет хорошо воевать. И я не знаю, умеешь ли ты держать слово и свои обещания.

— Тогда проверь, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Я пришёл к тебе сам, через сельву и мангровые болота, и привёз с собой оружие. А у меня ведь совсем мало людей. Я прошёл через джунгли, через битвы, выдержав все лишения и тяготы, что выпали на мою долю. Я даю тебе оружие, хотя мог оставить его себе и продать в Вальядолиде или в Мериде. Мне нужны деньги, много денег, чтобы увеличить территорию моей асьенды, да и вообще, они мне нужны на разные дела, чтобы стать сильнее. Но я решил, что начать нужно с союзников, и привёз оружие, протягивая тебе, вождь, руку дружбы.

Кан Хой ничем не выдал своих эмоций, умело скрывая их за маской доброжелательности и уверенности в себе. Но на этот раз в его глазах мелькнуло что-то, похожее на удивление и одобрение.

— Ты самый необычный мексиканец, которого я когда-либо видел в своей долгой жизни или о ком хотя бы слышал, — сказал он негромко. — Никто и никогда не протягивал нам руку помощи. Скажи, сколько винтовок ты захватил и сколько готов нам отдать?

— Я взял сто семьдесят штук, — ответил я, — десять из которых уже отдал старейшине селения, что первым встречает врагов на твоей территории. Остальные я отдам все тебе, вождь, также отдам весь порох и пули. Мне они не нужны. Животных я оставлю себе, они вывезут новые партии оружия, когда я захвачу склад на территории Британского Гондураса.

Вождь медленно кивнул, и в его глазах, казалось, зажёгся огонь, но не тот, что горит в костре, а тот, что разгорается в душе, когда появляется надежда.

— Это мудрое решение, сеньор Барра, — произнёс он, и я отметил, что он употребил испанское обращение «сеньор». Впрочем, это не удивило меня, распятия на стенах хижины говорили о том, что эти индейцы не понаслышке знакомы с христианской культурой. — У нас ты получишь заслуженный отдых и пищу. Ты пришёл к нам с Кан Эком, он расскажет мне всё о ваших скитаниях. Мы встретимся завтра утром и поговорим обо всём, что нам предстоит. А ещё с тобой хотел встретиться наш верховный жрец.

— Жрец? — переспросил я, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

— Не бойся, — усмехнулся вождь, — он не приносит в жертву белых. По крайней мере, последние лет двадцать.

Я не нашёлся, что ответить, и только кивнул. Ну, что же, часть задуманного мною плана уже осуществилась, теперь реализовать бы вторую и третью часть. У меня почти появились союзники, оружие и план, осталось только всё реализовать, правда, уверенность в этом у меня пока отсутствовала.

На следующее утро меня разбудил Кан Эк.

— Вставай, Барра-Юм. Верховный жрец ждёт тебя.

Я умылся тёплой, как парное молоко, водой из глиняного кувшина, надел чистую рубаху, единственную, которая уцелела после джунглей, и вышел из хижины. Солнце ещё не поднялось над деревьями, но селение уже жило: женщины разводили костры, дети гоняли кур, воины чистили оружие.

Нас провели к хижине жреца, самому старому строению в селении, с покосившейся крышей и стенами, поросшими мхом. Войдя внутрь, я ощутил запах сушёных трав, дыма и ещё чего-то древнего, неуловимого. У очага, на циновке, сидел старик, такой древний, что, казалось, он помнил ещё конкистадоров. Его лицо, изрезанное сетью морщин, точно кора древней сейбы, притягивало к себе взор, а длинные, совершенно седые волосы падали на плечи, недвусмысленно указывая на его пожилой возраст. Глаза его чёрные, глубокие, как сенот,