В джунглях Юкатана - Алексей Птица

— Садись, путешественник, — сказал он на чистом испанском, без акцента. — Я ждал тебя. Кукулькан говорил мне, что ты придёшь. Я умею разговаривать с духами, и они рассказали мне о тебе.

Я опустился на циновку напротив, стараясь не выдать своего волнения, внутреннее недоумевая.

— Ты разговаривал с Кукульканом?

— Я служу ему, — ответил жрец. — Так же, как и ты, пусть ты ещё не понял этого. Он избрал тебя не случайно.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ты найдёшь то, что ищешь, — продолжал жрец, не отвечая на вопрос. — Твой путь труден, но в тебе живёт двойной огонь, что ведёт тебя через сельву, через пустыни и горы к той цели, что ты ставишь перед собой. Трудно тебе будет на этом пути, но раз ты угодил нашему богу, он поможет тебе. Кукулькан назначил тебе невесту. Дочь младшего брата Верховного вождя, Ишчель станет тебе наградой и поддержкой, являясь проводницей твоей воли среди нас. Но помни: твоя судьба не в золоте и не в землях. Твоя судьба в этих джунглях, среди тех, кто готов идти за тобой в огонь и в воду. Ты всегда сможешь набрать среди нас себе солдат, если будешь способствовать благосостоянию и процветанию нашего племени и племён, дружественных нам.

Он протянул руку к очагу, взял горсть золы и провёл ею по моему лбу, оставляя чёрную полосу.

— Отныне ты не чужой нам, Барра-Юм. Кукулькан принял тебя, принимаю и я, Верховный жрец племени ишканхи Чилам-Баллам. Я вижу его печать на твоей шее, она всегда будет с тобой, потому как ты избранный, но не стоит показывать её, идальго, не стоит. Пусть о ней знают лишь избранные, так лучше и для тебя, и для чужаков.

Я сидел, не в силах пошевелиться. Зола жгла кожу, но не от температуры, а от чего-то другого, необъяснимого.

— Что теперь? — спросил я наконец.

— Всё в твоих руках, идальго, — ответил жрец, закрывая глаза. — Война не ждёт. Иди. Я сказал всё, что должен сказать.

Я поднялся, поклонился и вышел из хижины. Солнце уже поднялось, и в его лучах селение казалось почти родным. Кан Эк ждал меня у выхода.

— Что он сказал? — спросил он.

— Что я не чужой вам. И что Кукулькан принял меня.

Кан Эк кивнул, и в его глазах я увидел то, чего раньше не замечал. В его глазах загорелось благоговение.

— Тогда идём, Барра-Юм. Вождь ждёт тебя.

Я двинулся следом, чувствуя на лбу жжение от золы. И почему-то мне казалось, что это не просто пепел очага, а нечто гораздо большее. Я был в прошлой жизни на войне, а там люди верят во всё, что поможет им сохранить свою жизнь. Да и сейчас я не в игрушки тут играю, и не заводы строю или социализм с нечеловеческим лицом. Я… впрочем, ладно.

Вождь ждал нас у себя в хижине. На этот раз он буквально источал приветливость, а в его взгляде, обращённом ко мне, сквозило отчётливое уважение. Особенно он задерживался взглядом на следе от золы, оставшемся на моём лбу, и на шее, там, где темнела отметина Кукулькана, которую я предпочитал называть шрамом от укуса неизвестного пресмыкающегося.

— Приветствую тебя, Барра! — произнёс вождь, поднимаясь с циновки. — Ты пришёл, Ahau, как воин и как наш спаситель! Я вижу знак Верховного жреца на твоём челе, значит, он признал тебя равным себе. Что ж, я ждал этого и теперь могу вести с тобой разговор о будущем на равных.

Он жестом пригласил меня сесть напротив, у небольшого очага, где тлели угли, и продолжил.

— Моё племя и дружественные нам племена окажут тебе любую помощь, которую ты решишь попросить. Вчера я осмотрел твой дар — это превосходные винтовки, которые ты отобрал у мулато и самбо. Крусобы будут в ярости, но у нас теперь есть чем их встретить!

Вождь усмехнулся, и в этой усмешке чувствовалась не только гордость, но и давняя, выстраданная злость.

— Мне доложил старейшина той деревни, в которой ты побывал, что он получил от тебя десять ружей, как ты и говорил.

— Да, это так, — кивнул я, — он форпост на пути самбо. Ему нужны винтовки.

— Значит, ты отдал нам всё, что у тебя осталось. Ты щедр, Ахау-Барра.

— Я пришёл, чтобы дать вам силы и стать сильнее сам, — ответил я, стараясь говорить прямо, без лишних уловок. — Мне нужны солдаты и воины, преданные лично мне в борьбе за мои собственные земли, что лежат далеко отсюда, за всей сельвой. У меня их хотят отнять, но я не отдам.

Вождь долго смотрел на меня, потом медленно кивнул.

— У тебя своя борьба, оказывается… Что ж, значит, Кукулькан не зря направил тебя сюда. У нас схожие судьбы. Я вижу, что твои люди не голодают, имеют отличные винтовки и умеют воевать.

— Да, — сказал я, — это я научил их воевать.

— Ты? Ты слишком молод, но… А что за одежда на тебе? В ней трудно разглядеть вас в сельве. Мои воины с трудом заметили твой дозор, и если бы не предупреждение Кан Эка, мы бы напали на вас.

— Это моё изобретение, — объяснил я, коснувшись рукава камуфляжной накидки. — В этой одежде нас трудно разглядеть на фоне зелени листвы. Поэтому в ней легко устраивать засады.

Вождь поднял глаза к потолку, где сквозь дым и тьму угадывались пучки сушёных трав, и воскликнул.

— О, Кукулькан, как ты мудр! Духи алюксы, благодарю вас за то, что вы направили к нам этого человека!

Я промолчал, про себя удивившись такой горячей вере, но перебивать не стал. Вместо этого, когда вождь успокоился и снова обратил на меня взгляд, я спросил.

— Сколько воинов ты можешь дать мне для похода на склад? В нём ещё осталось оружие, много оружия, и я должен знать, на что могу рассчитывать.

Вождь задумался, провёл рукой по седой бороде.

— Прямо сейчас не больше двадцати. Если дашь время собрать отряды из соседних селений, то дам пятьдесят воинов. Но они пойдут только с тобой, Ахау-Барра. И только если ты докажешь, что ведёшь их к победе, а не на смерть.

— Я не веду никого на смерть, — ответил я, —