Возвышение - Александр Изотов

Молчи, Марк, молчи! Чтоб твой длинный язык…

Фадер заметно помрачнел. Но нет, он не бросился на меня с криками «еретик!». Его взгляд потупился, будто человек наткнулся на незримую стену.

— Действительно… — учёный зажмурился, — А что забирает Бездна? Небо — дух, Инфериор — тела… — он снова закружил вокруг муравьёв, постукивая себя по лбу.

Я уселся на мешок, поняв, что это надолго. И так уже наговорил много, надо бы мне сбавить обороты. А то вдруг учёный придёт в себя и поймёт, что для первушника я слишком много знаю.

Марк, сам виноват, очень быстро вызываешь подозрения.

— Разум! — Фадер щёлкнул пальцами, озарившись улыбкой, — Бездна забирает разум!

Я усмехнулся. Ну вот, учёный решил важнейшую задачу. Теперь война, раздирающая приораты, закончится, и будет мир во всём Ордене.

Что-то я слишком язвой стал… Устал, видимо.

— Чего расселся, первуха? — Фадер уже был в десяти шагах от меня, чуть не растворившись в темноте. Чертыхнувшись, я вскочил и, кое-как закинув на себя мешок, поплёлся за человеком.

* * *

Я снова ошибся…

Когда мы вылезли из пещеры, мы оказались отнюдь не в столице. Это был склон, поросший травой и редкими деревьями, и Ониксовый Город, лежащий в низине, раскрылся передо мной во всей своей могучей красе.

Столица Бурого Приората по размерам могла поспорить с Лазурным Городом. Такие же мощные монолитные стены, бережно хранящие человеческую меру от любых на неё посягательств. Высокие башни, на которых развевались бурые флаги…

За столицей, словно насмехаясь над ней, высилась золотистая громадина Небесного Зиккурата. Невообразимо высокий, он словно подпирал облака, и шпиль Зиккурата ярко блестел на полуденном солнце.

Я прикрыл глаза ладонью от слепящего света. Смотреть на пошлую роскошь Зиккурата, особенно после тёмной пещеры, было мучительно.

Далеко позади Ониксового Города и Зиккурата виднелась серебрящаяся на солнце полоска. Река, в которой я появился…

— Первушник, который испытывает терпение человека, — послышался недовольный голос Фадера, — Ты же не хочешь тащить в этом мешке ещё и свою голову?

Я обернулся. Оказалось, учёный уже поднялся ещё выше по склону, и теперь стоял, ожидая меня. Мою ауру уже покалывало от человеческого раздражения, и я понял, что, пока таращился на красоту столицы, Фадер меня ждал.

Человек ждал первушника. Да за меньшее его уже бы казнили…

Я подхватил мешок и, кряхтя от натуги, поспешил вверх по склону. От пещеры, кстати, здесь была уже протоптана тропа — видимо, человек частеньку здесь ходит.

Опять я удаляюсь от столицы! Вот дерьмо нулячье, а ведь так близко!

Злиться было непростительной роскошью, и я прикусил себе губу до крови, чтобы отрезвить. Но Фадер снова уже забыл обо мне, постукивая тростью далеко впереди.

Гора эта оказалась не такой уж и высокой. Скорее просто холм, дыбящийся местами голыми каменными лбами… Зато на вершине, откуда так же прекрасно было видно столицу, обнаружился особняк Фадера.

Двухэтажный дом, сложенный из грубого кирпича, с глиняной крышей, был окружён каменной стеной. За ней виднелись крыши и других построек во дворе.

Ещё на подходе я заметил, что у массивных дубовых ворот кто-то появился… Их было несколько, и я, дождавшись порыва ветра, вскользь глянул меру. Моё внимание налетело на них вместе с ветерком, взъерошив волосы, и так же унеслось. Они даже ничего и не заметили.

Два первушника второй ступени, потупившие взгляд в землю, и одна зверица, которая смотрела прямо на человека. Кажется, она тоже вторая ступень.

Один из первушников был седовласым стариком, с густой бородой, другой, наоборот, молодым веснушчатым парнем, с почти белыми волосами. Зверица же была смуглой, с завидной кудрявой шевелюрой — черные волосы вились, ниспадая на плечи.

Я не успел даже остановиться, как Фадер легко сорвал мешок с моей спины и бросил зверице.

— Овечка, отнеси в мою лабораторию. Добудь секрет из челюстей, там должно было остаться.

— Слушаюсь, господин Фадер, — зверица тут же развернулась и исчезла за воротами. Первушники мигом последовали за ней.

Мы остались вдвоём с человеком возле ворот. Я так и держал в руках копьё, а Фадер стоял, опираясь на свой посох, и задумчиво смотрел в долину.

— Что-то не сходится в моих рассуждениях, — проворчал он, — Небо, Инфериор, Бездна… Дух, тело, разум? Что же не так в этой схеме, а, первушник?

У меня чуть подпрыгнули брови. Он меня спрашивает⁈

Молчи, Марк… Небом заклинаю, молчи! Но как же хотелось блеснуть своим острым умом.

— Говори, первушник, разрешаю, — подлил масла в огонь Фадер, чуть поморщившись, — Ты должен натолкнуть меня на мысль.

И я сказал:

— Быть может, потому что Небо и Бездна — это силы? А Инфериор — место?

Фадер долго смотрел на меня, переваривая услышанное.

— Ты зришь в корень вещей, стихушник Фелиц, — наконец, сказал он, — Кому ты служил в Зиккурате, напомни?

Мне стоило огромных усилий, чтобы моё сердце не ёкнуло, а дыхание не сбилось. Ну, Марк, ты сам хотел тренировок? Вот, давай, обмани третью меру!

— Госпоже Фриде, младшей послушнице, — я слегка поклонился, пряча глаза, — Но она мертва.

— Ты убил её?

Прямой вопрос. И прямой же мой ответ.

— Первушник не может убивать зверей, великий господин второй перст!

Технически я был прав. Послушницу убила коняга… Правда, лягнуть зверицу мысленно приказал я. Почует ли эту тонкую грань Фадер?

Ну же! Зверей обманывал, смогу и человека одолеть!

— Ну мало ли, — проворчал учёный, — Вон какой дерзкий… Сразу видно, зиккуратовский.

Я едва сдержал улыбку… Получилось!

Тут меня придавило так, что я упёрся в землю руками. Мощь человеческой меры бухнулась сверху, аж в глазах потемнело. Хорошо, что копьё у меня так и не отобрали, а то лежать бы мне носом в пыли.

— Думаешь, я не догадался, кто ты? — раздался голос Фадера над моим ухом.

Я попытался совладать с его давлением, но через пару мгновений мои руки подкосились, и я всё же шарахнулся щекой о тропинку. Вот ведь дерьмо нулячье! Не получилось у меня обмануть человека…

— Тебя ведь Настоятель забросил к Чёрным Муравьям, так, первуха? Ты же его шпион!

А, нет, зря переживал… Всё же получилось обмануть. Правда, не так, как я планировал.

Теперь я только сипел, пытаясь вдохнуть, но рёбра едва не трещали. Вот ведь какая сила духа у него — давит вроде бы мне на мозг, а чувствую всем телом.

— То-то ты такой сообразительный, аж непривычно для первой меры… Настоятель знает, что я часто брожу по этим пещерам! Думаешь, сможешь вынюхать что-нибудь у меня, так?

— Ник… нет… — попытался выдавить я, но куда там, воздуха и так не