Олимпиада - Алим Онербекович Тыналин

— Представляю. Осталось только состыковать это с конем, а не только с бумагой.

— Это уже завтра с утра, — он захлопнул блокнот, сунул в карман. — Донован обещал дать час рабочей проездки на самом поле, не на разминочной площадке, ближе к вечеру. Используй его с толком, каждый прыжок на нем сейчас на вес золота.

Мы пошли обратно к трибунам, где Тишин уже ждал нас, стоя у ограждения с неизменным блокнотом под мышкой, готовый выслушать отчет о разведке и внести очередную сухую, деловую пометку в свои записи перед завтрашним стартом.

Глава 21

Конкур в Монреале

Патрик Даффи родился в графстве Килдэр, в семье, державшей небольшое хозяйство неподалеку от Карра, где из поколения в поколение разводили ирландских охотничьих лошадей на продажу английским и континентальным покупателям. Отец, Шеймус Даффи, сам в молодости объезжал молодняк для соседних ферм, брал сына в седло раньше, чем тот пошел в школу, сажая его перед собой на смирную кобылу во время утреннего обхода пастбищ.

К десяти годам Патрик участвовал в местных охотах на лис, том традиционном для ирландского графства занятии, где верховая езда по пересеченной местности, через живые изгороди и каменные заборы, служила одновременно и развлечением, и суровой школой посадки. Ирландская охотничья лошадь, порода, выведенная местными фермерами скрещиванием тяжелой упряжной кобылы с чистокровным верховым жеребцом, славилась именно этим сочетанием, крепостью деревенского костяка и азартом скаковой крови, готовностью брать препятствие, которое чужому глазу казалось непроходимым.

В шестнадцать лет Патрик выиграл юниорский Кубок графства на кобыле собственного разведения, выращенной прямо на отцовской ферме. Уже через два года его заметили тренеры сборной Ирландской конной федерации, куда он попал вместе с молодой лошадью по кличке Барристер, гнедым мерином, которого сам объезжал с четырехлетнего возраста.

Ирландская команда по конному спорту в те годы жила скромно по сравнению с континентальными сборными. Без государственного финансирования, свойственного восточноевропейским странам, полагаясь на частные конюшни и семейные средства владельцев.

Патрик тренировался в основном дома, в отцовском хозяйстве, выезжая на континентальные турниры лишь несколько раз в сезон, когда семье удавалось наскрести денег на дорогу и стойловое содержание лошади за рубежом.

К двадцати шести годам, к олимпийскому циклу тысяча девятьсот семьдесят шестого, Патрик Даффи считался одним из сильнейших конкуристов Ирландии, взял серебро на чемпионате страны два года подряд, выступал за сборную на континентальных турнирах в Дублине и Ольстере, откуда и получил приглашение в олимпийскую делегацию по программе современного пятиборья.

В Монреаль он прилетел за неделю до открытия Игр, вместе с остальной ирландской делегацией, немногочисленной по сравнению с командами крупных держав, разместившейся в олимпийской деревне на одном этаже с австралийцами и новозеландцами.

Лошадь для конкурного этапа пятиборья, как и для остальных участников турнира, определялась жеребьевкой из общего резерва, предоставленного организаторами, что уравнивало шансы всех конкуристов вне зависимости от достатка их федераций. Патрику досталась кобыла по кличке Дачесс.

Темно-гнедая, шести лет, канадского происхождения, спокойного нрава, судя по отзывам конюхов, ухаживающих за резервом последние недели.

Утром в день конкура Патрик пришел в конюшню раньше положенного часа. Провел с кобылой лишние двадцать минут, стоя рядом в деннике, разговаривая с ней негромко на английском вперемешку с ирландскими словами.

Перенял от отца, привыкшего успокаивать лошадей на родном языке предков, вышедшем из повседневного обихода, но сохранившемся в обращении к животным. Разминка на поле прошла ровно, кобыла отзывалась на команды охотно, брала пробные барьеры без сомнений, доверяя новому всаднику после первых минут знакомства.

Патрик, невысокий, жилистый, с обветренным на открытом воздухе лицом человека, проводящего больше времени в седле, чем в помещении, спокойно наблюдал за порядком стартового протокола, вывешенным на стенде у трибуны, отмечая про себя фамилии основных соперников по общему зачету, среди которых значился советский участник, внесенный в список последним, с пометкой о недавней замене.

К назначенному часу Патрик подвел Дачесс к стартовой линии, поправил ремень шлема, проверил стремена в последний раз, коротко потрепал кобылу по шее.

Судья на вышке поднял флажок.

— Готовы?

Патрик кивнул, собрал повод покороче, подался вперед в седле, готовясь к первому темпу.

Флажок пошел вниз.

* * *

Я проснулся в шесть, до будильника. Потолок номера белый, ровный, свет из-за плотных штор пробивался узкой полосой по краю окна. Сосед на соседней кровати уже не спал, лежал с открытыми глазами, смотрел в потолок.

— Не спится? — спросил я.

— Привычка. В день старта организм сам поднимает раньше нужного.

Мы встали, оделись в тренировочные костюмы. В умывальной комнате в конце коридора уже стоял Онищенко, брился, не оборачиваясь на звук шагов.

Завтрак в столовой олимпийской деревни начинался с семи. Я взял привычный набор, кашу, яйца, сок, стараясь не отступать от заведенного распорядка, как учил Тишин в первый день.

За соседним столом сидели канадские гимнасты, разговаривали громко, смеялись чему-то своему.

Тишин подошел к нашему столу с расписанием на день, коротко зачитал. Автобус в восемь, конюшня в девять, разминка в десять, старты по программе с одиннадцати.

Автобус до Бромонта шел через город, потом через пригороды, потом мимо холмов, знакомых уже за три дня разведки. Утренний туман к нашему приезду почти рассеялся, только у низин над рекой еще держались редкие клочья.

В конюшне Донован ждал у денника, кивнул, показал рукой на Ронина, уже почищенного, с расчесанной гривой. Конь переступал ногами, вертел ушами на звуки просыпающейся конюшни, ржание из соседних рядов, стук копыт по деревянному настилу, голоса конюхов разных стран.

Я провел с конем время перед седловкой, как приучил себя за годы, положил ладонь на холку, продавил по кругу и дождался, пока уши встанут ровно.

Седловку сделал сам, Донован только придерживал повод.

Подпруга на два пальца, стремена по длине руки, оголовье конь принял спокойно.

К десяти часам разминочная площадка заполнилась участниками разных сборных. Прошел два круга шагом, потом рысью, потом легким галопом без прыжков, разогревая коня постепенно, не форсируя.

Леднев подъехал рядом на своей лошади, придержал шаг.

— Маршрут ты знаешь. Конь тебя слушает. Остальное сейчас не важно.

— Понял.

— Не понял, а знаю, — поправил он привычной уже фразой. — Разница есть.

Трибуны к этому времени заполнились примерно наполовину, флаги разных стран трепетали на ветру над въездом, разносило запах свежескошенной травы по всему полю.

Стартовый протокол висел на щите у судейского стола. Список фамилий по