Песня скорпионов - Елена Анатольевна Прудникова

Низвергнутый отец города вскоре скончался, и Мойзеса многие стали побаиваться. Шептались, что его фельетоны убивают не хуже ножа и пули. Недавно за мэром последовал один из главарей криминала Лютеции по кличке Ухогрыз. Вот и его могила: скульптура из чёрного гранита — покойник почему-то в обнимку со львом, хотя, исходя из характера, гигантский паук, на котором скачет по миру отец зла Тарантос, подошёл бы куда лучше.

Обидевшись за язвительную заметку о безвкусных нарядах своей любовницы, бандит поручил мордоворотам немножко поучить нахала. Поучили на совесть: пришлось поваляться в больнице с переломами трёх рёбер, руки и слишком длинного носа — но всё обернулось к лучшему. Всего через восемь дней Ухогрыз взлетел в воздух в собственной машине, вместе с женой и двумя детьми.

Само собой, Мойзи не имел к покушению никакого отношения, но слухи о его влиятельных покровителях то ли из числа конкурентов Ухогрыза, то ли из спецслужб распространились мгновенно. Юный проныра обзавёлся совсем уже зловещей репутацией, которая сильно повлияла на размер его гонораров за заказные статьи. Как раз одну из них он теперь безуспешно обдумывал среди любимых могил и продолжил размышления за семейным ужином. Настолько увлечённо, что, ткнув в тарелку, промазал, машинально сунул пустую вилку в рот и взвыл от боли в уколотом языке.

— Текст не идёт? — понимающе спросил отец, когда младшие брат и сестра перестали хихикать, а сын успокоил испуганную мамочку и подтвердил сохранность языка поеданием очередной оладушки с малиновым вареньем.

— На эту свинью ничего нет! — горестно воскликнул Мойзес, потрясая журналом с фото великого князя Сретана Караджеровича. — Ты учил меня, что жизнь человека течёт от загаженных пелёнок до изъеденного червями гроба, и грязь можно найти на любого. Но чтобы запачкаться, нужно хоть что-то делать! А он всю жизнь проедал остатки фамильного состояния и подачки благотворителей, недавно женился на богатой наследнице — и всё!

— Ну, так и распиши его, как бездельника и паразита, — резонно посоветовал Ламвракис-старший.

— Думаешь, я не предлагал?! — простонал сын, хватаясь за голову. — Но им нужны реальные прегрешения!

— Тогда посмотри на проблему под иным углом, — невозмутимо продолжил адвокат. — Есть слова и поступки, которыми человек может искренне гордиться и которые окружающие, например, твои заказчики, в то же время оценивают совершенно по-другому.

Отпрыск бросил на него ошалелый взгляд. Открыл рот, чтобы возразить. Задумался. Вспомнил обрывок разговора с двумя подвыпившими пожилыми вендскими эмигрантами. Закрыл рот. Погрузился в молчание, машинально сжевал ещё тарелку оладушек и после долгой паузы восторженно произнёс:

— Папа, а я говорил тебе, что ты у меня самый лучший?

За день до отлёта капитан III ранга Велемир Доневич отправился на свидание с прекрасной брюнеткой. Как и князь, Венцелина Лесковац получала от него альбом фотографий с концерта на «Победе», а взамен должна была передать компромат на княжеского племянника. Подобно многим состоятельным жителям Лютеции, Венца имела особняк в одном из пригородных парков, но, оставив его под присмотром бдительной Жики, встретила гостя в городской квартире, неожиданно небольшой и скромной.

Даже гостиная казалась почти пустой: лишь огромный пушистый ковёр на полу, маленький шкафчик в углу, совсем крохотный чайный столик с двумя пуфиками посередине и здоровенная чёрная собаченция у входа. Псина лениво приподнялась и зевнула, в красной пасти мелькнули клыки — едва ли не с половину пальца.

— Лежать, Дара! — строго прикрикнула певица. — Свои!

— Ух, какая! — оценил собачью стать Велько. И, зная от Джикеса подробности битвы в ресторанном туалете, светским тоном добавил: — Окажись она на недавнем концерте в «Бошоне», отпрыск некоего высокого чина так легко не отделался бы…

Венцелина звонко рассмеялась и потрепала мохнатый загривок.

— В газетах прочли или кто-то из ваших рассказал? Наверное, тот импозантный, с бородкой?

Только что пригубивший чашечку кофе Велемир едва не уронил её.

— Откуда вы…

— Всё просто! Вендов явилось трое. Двое старых и скучных. Когда Лео нашли, некий высокий чин, отправившись разбираться, рявкнул всем оставаться на месте. Никто и не встал, кроме этого. А он осторожненько высунулся в дверь, потом просочился обратно, гаденько в бородёнку хихикает и на меня смотрит, словно кошак на сметану.

— Возможно, скоро вы будете регулярно видеть капитана Джикеса, — просто удивительно, как быстро в этом развратном городе превращаешься в богемного сплетника. — Есть мнение назначить его на высокую должность в посольстве. Кстати, Гецо — сын нашей главной кинозвезды Десаны Джикес, с детства вращался среди артистов и отлично играет на рояле. Думаю, при случае он может вам аккомпанировать. Наверное, тут есть инструмент?

Венцелина распахнула дверь в соседнюю комнату. В её левой половине царил рояль, сверкающий алыми полированными боками с узорчатой золотой каймой.

— Совсем не в стиле квартиры, — пояснила Венца, — но это подарок и… память.

Доневич знал о судьбе её богатых любовников и деликатно не стал уточнять, память о ком имелась в виду. Зато он обратил внимание на правую половину, которую занимала гимнастическая стенка, балетный станок, маты и ещё какие-то снаряды, назначение которых угадывалось с трудом.

— Форму надо держать постоянно! — гордо сообщило очаровательное создание. — Ну-ка попробуйте!

Велько поймал и с недоумением повертел в руках медицинскую грелку.

— Надуйте!

Судя по коварной улыбке, тут подвох, но какой? Ладно, попробуем. Дуем, затыкаем дырку пальцем, набираем воздух, ещё раз выдыхаем и ещё…

— Ну вот, надул.

— А теперь я!

Несколько раз глубоко выдохнув, Венца прочистила лёгкие, затем втянула воздух, и — немаленькая грелка туго округлилась с одного захода.

— Вы победили! — Велемир от души поаплодировал. — И заслужили приз!

Альбом был тщательно упакован и перевязан розовой лентой, отчего Доневич-младший смог посмотреть содержимое лишь сейчас. Отец выглядел сурово и мужественно, Лада нежно и трепетно, Зленовац солидно и вальяжно, Божидар Караджерович безукоризненно аристократично, а Венцелина в скандальном «траурном» платье смотрелась истинной королевой бала. Удались кадры и с песнями, и с танцами, и момент передачи кольца от старого князя.

На прощанье и Велько получил подарок: несколько свёрнутых в тугую трубку листков, тоже завёрнутых в упаковочную бумагу и перевязанных ленточкой, только зелёной.

— Известный вам человек просил передать, что пока он сумел раздобыть вот это. Пусть не спешат использовать — возможно, появится кое-что посущественней. Если в течение двадцати дней в Monday появится объявление о продаже бронзовой статуэтки джалнутского носорога, пусть ваш человек придет по известному ему адресу и предложит за неё восемь тысяч лиардов и хинтерландские серебряные часы. Запомнили? Повторите!.. Хорошо. Записывать не надо.

— Запомнил! И объявление, и вас! — галантно заверил Велемир. — Если вы ещё приедете в Народный Союз, могу я навестить вас в