Пьяный некромант и семейные ценности - Mediocre

Демон с той стороны замер, а я, чувствуя, что еще немного и я перестану контролировать свою злость и ненависть, вцепился мысленно в края прорыва и со всей силы дернул их друг к другу. Трещина сжалась моментально – не медленно и аккуратно, как происходило с расщелинами до этого, а в секунду – словно я раздраженно захлопнул дверь. Воздух хлопнул и все закончилось, будто ничего и не было. Только запах серы да выжженное пятно на снегу там, где имперские пироманты настигли выбравшегося из-за черты демона напоминали о том, что еще несколько секунд назад здесь висел прорыв…

Наступила тишина. Император хлопнул в ладони – один раз, негромко.

– Великолепно, – произнес он. – Просто великолепно.

Я молча опустился на снег – в голове гудело, нужно было успокоиться… у меня было полное ощущение того, что охватившая меня злость еще немного и вышла бы из-под контроля и тогда, вероятно, случилось бы что-то плохое…

В город мы вернулись через пару часов. Император, кажется, временно потерял ко мне и к Лизе всякий интерес – он явно был доволен и всю дорогу молчал, только иногда бросая короткие реплики вроде «занятно», «любопытно» или «надо будет подумать». Складывалось полное впечатление, что ехал он не из тундры, а со смотра войск. Впрочем, в некотором роде так оно и было.

На подъезде к городу процессия слегка растянулась. Императорский кортеж свернул в центр, и мы, по приказу Нечаева, поехали следом "провожая" Алексея III до апартаментов. Только что выпавший снег снова был идеально выровнен и уложен в те самые квадратные, «по-столичному» сугробы. Я скривился – меня не покидало ощущение, что злость, охватившая меня на прорыве, никуда не делась, просто улеглась где-то внутри, как тлеющий уголек.

На площадке возле губернаторского дома остановились – царь на нас даже не посмотрел, только сделал рукой жест, означающий "свободны" и удалился, но быстрее чем мы успели уехать к снегоходу подошел Отец Эдвард.

– Ну на-адо же… – протянул он, когда мы остановились. – Ра-ад вас видеть, Викто-ор Па-авлович, княжна... Ein niedlicher kleiner Dämon...

Штольц наклонился, пытаясь поближе рассмотреть мордочку Фрысы, торчащую из Лизиной куртки, но тварюшка, словно назло ему быстро юркнула внутрь, прячась.

Общаться с ним сейчас мне не хотелось. Вообще. Раздражение снова начало подниматься внутри... Служитель ордена перевел взгляд на меня, хотел что-то сказать, но кажется физически наткнулся на стену моего негатива как на что-то живое, плотное и нехорошее. Его брови дернулись, взгляд скользнул в сторону, потом снова вернулся ко мне.

– Вы… – начал он и запнулся. – Вы сейчас…

Он замолчал и даже отшатнулся на полшага, будто передумал продолжать мысль.

– Я сейчас не готов с вами общаться, отец Эдвард, – сказал я наконец ровным тоном.

Штольц медленно кивнул, словно соглашаясь не со мной, а с каким-то своим выводом.

– Ко-онечно, – сказал он. – Но мы еще по-оговорим, Виктор Па-авлович.

– Не сегодня, – отрезал я.

Он не стал спорить. Просто отступил в сторону, пропуская нас и мы, наконец, поехали к дому. Но, чем ближе был дом, тем сильнее меня охватывало какое-то чувство тревоги и не зря. Едва въехав во двор мы оба увидели, что дверь была раскрыта нараспашку.

Я спрыгнул со снегохода и побежал внутрь. В доме было тихо. Слишком тихо. Пахло остывшей печкой и чем-то еще… лекарственным.

– Саша? – позвал я.

Ответа не было... Александры тоже...

Глава 19

* * *

Сергей Григорьевич Гриневицкий сидел в темной комнате и смотрел в одну точку. Свечи коптили, запах ладана и трав смешивался с чем-то кислым, лекарственным. Помещение находилось где-то под землей, может в подвале какого-то дома, может еще где-то, но, как бы там ни было, дневной свет сюда не доходил. Каменные стены были старыми и неровными, потолок – низким, а воздух – сырым и тяжелым. За стеной слышались голоса служителей Ковена, которые мешали ему сосредоточиться…

Пожилой граф сидел за грубым столом, сжимая пальцами глиняную кружку, в которой дрожала вода. Не от холода – от него. Он снова попробовал… Сергей вытянул руку, сосредоточился, как делал это тогда, на поляне. Злость поднялась внутри – густая и вязкая, с привкусом унижения и предательства, а перед глазами всплыло лицо племянника… Он вспомнил некроманта и княжну – это проклятую девчонку и придурка-недоучку. Вода в кружке послушно приподнялась, дрогнула, пошла рябью и… тут же опала.

– Черт… – прошипел он, с силой ударив кружкой о стол.

Вода выплеснулась, расползлась по дереву, но больше не откликнулась. Сила снова ушла. Сергей резко поднялся, заходил по комнате, спотыкаясь и бормоча себе под нос ругательства:

– Вы же мне обещали, – наконец, хрипло сказал он, обращаясь в пустоту. – Вы говорили, что сила вернется! Что она моя! Что она просто… заблудилась.

Из тени у стены отделился силуэт. Человек в темной одежде со спокойным и почти равнодушным лицом:

– Сергей Григорьевич, мы ведь это уже обсуждали, – тихо и спокойно произнес он. – Мы дали вам все, что смогли. Ровно столько, сколько позволили условия…

– Условия? Условия! – Сергей резко и истерично рассмеялся, – Какие еще нахрен условия? Я свою часть выполнил! Я помогал! Все эти годы, я поддерживал вашу чертову организацию рискуя всем и что в итоге я получил? Ни-че-го! Я получил свою силу назад даже не на день, на несколько минут! Теперь я лишился всего: своего имени, своего дома, своих связей… Меня ищут имперские безопасники – как пса, как преступника… Все это из-за вас…

– Нет, – спокойно возразили ему. – Все это из-за вас.

Сергей замер.

– Вы не выполнили условия ритуала восемь лет назад и ваш племянник остался жив, – продолжил служитель, глядя ему прямо в глаза. – И он снова остался жив сейчас. Пока он жив – сила заперта в нем, она не принадлежит вам. Чтобы получить к ней доступ – сосуд нужно разбить…

– Он должен был прийти один… – прошептал Сергей Григорьевич, сжимая кулаки. – Он должен был…

– Он пришел не один, – перебили его. – Это ваш просчет.

Гриневицкий отвернулся. В груди снова поднималась злость, но теперь в ней было больше отчаяния, чем ярости.

– Но вы… вы же