Башня - Ник Гернар

процесса я не разобрался. Думаю, с этим лучше бы справились ученые-физики. Но основу я понял. Мир каждого рифта каким-то образом заключен в своеобразный пузырь. В каждом пузыре имеется контролирующее устройство, которое позволяет сжимать физическое пространство между предполагаемой точкой входа и этим пузырем, в результате чего происходит контакт. Дальше этот пузырь я могу состыковать с другим пузырем, и так по цепочке. Но на все эти действия станции нужно очень много энергии. По умолчанию к точкам входа, а их в Североамериканской пустоши четыре, эти «пузыри» притягиваются рандомно. К ним постепенно присоединяются другие, формируя произвольные комбинации. У станции в свою очередь тоже есть одна точка входа, и удерживать ее «пустой» — более энергозатратно, чем держать в таком состоянии какую-нибудь из аналогичных точек в пустоши… Я понятно объясняю?

— Общую схему я вроде понял.

— А теперь представь, что Хопкинс вычислил одну из точек входа. Каким-то образом он понял, что если проход не работает, то это не означает, что его здесь больше нет: просто лифт еще не приехал.

Я нахмурился.

— Ты хочешь сказать, он наполняет рифты?..

— С того момента, как станция перестала ему подыгрывать, у него нет никаких причин заигрывать с ней. Не думаю, что он понимает, как все работает, но ресурсов у него несметное множество. Каждый раз, как открывается проход, он заталкивает внутрь отряды, состоящие из каких-то генетических мутантов и техники. И те в свою очередь ищут точки входа и оставляют какие-то метки для своих.

— И рано или поздно…

— Они доберутся до станции, — закончил мою мысль Штальман.

Глава 19

Чудовища, которых нужно кормить

Когда Анна приехала в Исследовательский центр «Нейротех», стояла уже глухая ночь.

Автопилот плавно завел машину на едва освещенную парковку, жизнерадостно моргнул на мониторе оповещением, что маршрут завершен, и, не получив никаких дополнительных указаний, заглушил мотор. Фары погасли, и мрак сомкнулся вокруг…

— Чо! — требовательно окликнула она телохранителя. И тот, скользнув с переднего пассажирского сиденья, привычным движением осмотрелся, оценил обстановку. Следом за ним с левого заднего места вышел Север, ощупывая сосредоточенным взглядом сумерки вокруг. На боку и рукаве белой рубашки виднелись темные отметины.

Кровь. И чужая, и его собственная. Последствия инцидента, случившегося после пресс-конференции.

Свой форменный пиджак Игорь Север тогда сразу отдал Анне — понял, что возвращаться за пальто она не будет, а в шелке моментально замерзнет.

Пиджак не испачкался…

Наконец, Чо открыл дверь Анне.

Она поблагодарила легкой улыбкой. Лаковые черные туфли на высоком каблуке уверенно раздавили недочищенную снежную хлябь, и госпожа Селиверстова решительным шагом направилась через парковку к главному входу Исследовательского центра. Кивнув изумленной охране, поднялась по ступенькам и вошла в холл.

— Анна Сергеевна!.. — с восторженным придыханием воскликнул пожилой мужчина на вахте. — Здравствуйте!

— Доброй ночи, Семен Ильич, — приветливо отозвалась Анна.

— А… А мы вас не ждали. И в центре никого нет, кроме Геннадия Андреевича с ассистентом и доктора Раевского, — огорченно сообщил Семен Ильич.

— Само собой, ведь ночь на дворе, — с улыбкой отозвалась Анна.

— Может, вызвать кого?..

— Не нужно. Ночью надо отдыхать… Раевский-то почему не дома?

Вахтер спрятал глаза.

— Да он того… Перепроверяет результаты… Наверное. У него же экспериментальная модель опять провалилась. Вот он и того… Переживает…

Анна нахмурилась.

— Он опять не в себе, что ли?..

— Да нет! Нет, что вы! — с жаром возразил вахтер. — Так, чудит самую малость. Но и домой ходит, и моется — все нормально!

— Ладно, — кивнула ему Анна и, гулко стуча каблуками по серому бетонному полу, направилась к лестнице.

— Удивительно, вы даже вахтера здесь помните? — чуть сильнее, чем нужно, удивился Север.

Анна с теплом взглянула на него. Милый мальчик. Старается поддержать, как умеет.

Но лучше бы просто промолчал.

— Я же не настолько плоха, как Раевский! — иронично возразила она. — Эти люди — наследство моего мужа. До тех пор, пока они работают в паре заданных им направлений, мне предписано содержать их и обеспечивать репликацию всех эффективных ученых корпуса, — сказала Анна, легко ступая по высоким ступеням. — На данный момент из сорока пяти научных сотрудников осталось всего шестнадцать. Из которых семеро на самом деле уже давно не занимаются наукой. Я перевела их на разного рода административные и секретарские должности с зарплатой дожития, равной трети их прежнего оклада. К примеру, человек, которого вы только что видели, — Семен Ильич Рощин. Нейробиолог, дважды доктор наук и некогда — ведущий технолог «Нейротеха». Создатель целого ряда компенсирующих мозговых имплантов и глазного протеза «Вега».

— Тот самый Рощин? Вахтер?.. — удивленно переспросил Чо.

Анна бросила на него строгий взгляд.

— Как ученый он уже лет сорок представляет собой полный ноль. По-твоему, я должна платить ему до конца дней, как продуктивному ученому? Или мне следовало выкинуть его на улицу, потому что должность вахтера слишком унизительна для его былого величия?

— Он правда настолько бесполезен? — огорченно спросил Чо, открывая двери на третий этаж, перед которыми красноречиво остановилась Анна.

— Отчего же. Как ночной смотритель — очень неплох, — отозвалась Анна.

Они вошли в коридор с металлическими кодовыми дверями по правую и левую сторону. Единственным источником света здесь была тусклая желтая лампа над входом, так что конец коридора буквально тонул в темноте. Чо выдвинулся вперед, озираясь по сторонам.

— Психологи называют это «эмоциональным пределом», — продолжила Анна, решительно направляясь в темноту. — Особенно ему подвержены представители научной сферы и творческих профессий. Добившись неких результатов в своей области, они будто в стену упираются и начинают испытывать чуть ли не отвращение к своему роду деятельности. Что-то вроде глобального выгорания, только с концами… Некоторые потом оказываются вовсе неспособны к интеллектуальному труду. Как будто, несмотря на новое и здоровое тело, душа человека оказывается для этого слишком изношена и стара.

Она остановилась перед одной из дверей, поднесла ключ к замку. Чо первым заглянул внутрь и нажал кнопку выключателя. Ослепительные лампы моргнули и зажужжали под потолком, освещая маленький кабинет со старомодной деревянной картотекой и мощным компьютером с большим физическим монитором.

— Чисто, — сказал он и отступил в сторону, пропуская Анну внутрь.

— Ждите здесь, — приказала она. И ее спина, прямая, как натянутая струна, скрылась за сомкнувшимися дверями.

Когда замки щелкнули, плечи Анны непроизвольно опустились.

Наконец-то она одна.

Женщина устало подошла к столу, опустилась в кресло, сбросила с себя пиджак телохранителя. Откинулась на спинку и закрыла глаза…

То, что сегодня произошло, не могло быть простой случайностью. Сначала этот совет правления филиалами «Нейротеха», который с определенного момента пришлось по-жесткому выводить на конфликт, чтобы избежать нарастающего