Башня - Ник Гернар

Очередной переход за такое короткое время буквально выпил из меня все силы.

Болело все. Руки, ноги, голова. И даже волосы, зубы и ногти.

Еще одну секунду…

Еще десять… Вот так полежать. А потом уже можно будет встать и пойти.

Только не прямо сейчас!

И в этот момент в моей голове прогромыхал голос Штальмана.

— Монгол, а где Лекса⁈ Я не вижу ее среди твоих людей!..

Его вопрос произвел на меня эффект ледяной воды, вылитой прямо в лицо.

Все еще шумно дыша, я приподнялся.

— Что значит «где Лекса»? — проговорил я. — Разве вы не в курсе?.. К вам никто не приходил? Не ставил условий, не…

— Я тебя плохо слышу и с трудом понимаю, — перебил меня Штальман. — Иди на станцию. Там в любом помещении сможем пообщаться.

Слова, которые я только что так хотел выпалить старику, болезненным комом застряли у меня в горле.

Он правда не знает?..

Я надеялся, я рассчитывал, что Штальмана шантажируют, и именно по этой причине Лексу оставили в живых. А получается, что…

Нет?..

— Ладно, — упавшим голосом проговорил я.

С трудом поднялся. Сначала посмотрел в сторону Аэтер. Сумерки медленно сгущались, и станция с солнечной батареей темнела на фоне неба, как огромный надгробный камень.

Потом окинул взглядом моих несчастных соратников. Судя по их внешнему виду, череда переходов им досталась еще труднее, чем мне. Я подал руку Крестоносцу, помогая подняться. Забрал рюкзак у Амару.

— Мне нужно побыстрее на станцию, — пояснил я.

И, прихрамывая, повел всю команду в Аэтер…

В этот момент я наконец понял, какой вопрос крутился у меня на подкорке все это время.

Как же я смог во второй раз войти сюда, в этот рифт?

Я был готов к тому, что со Штальманом придется разговаривать «через стенку». Или что станция сменит дислокацию.

Но однозначно рифт остался тем же, и прямо сейчас я находился внутри. Без оповещений, заданий и наград.

Мы миновали внешний периметр и вошли внутрь.

Здесь все было так же, как и прежде. Те же пустые шкафчики персонала, те же пустые гулкие коридоры, в которых звуки шагов становятся оглушительными. Лампы дневного света, почуяв мое приближение, постепенно включались, разрывая тишину размеренным гудением под потолком.

— Я на месте, — выдохнул я, останавливаясь.

Невидимые динамики где-то над головой противно взвизгнули, и через секунду я услышал голос Штальмана. Но не спокойный и немного расслабленный, как обычно. А напряженный и резкий.

— Монгол?

— Да.

— Пусть твои люди пока располагаются в жилом корпусе, где им нравится. И отдыхают. Полагаю, они устали от многократных переходов. А тебя я жду на разговор. В том самом зале, с доступом к Альфа-контуру. В исследовательском блоке. Помнишь, где это?

— Само собой.

— Тогда поторопись, — холодно сказал Штальман.

Похоже, он все-таки не так уж плохо слышал меня снаружи.

Все трое сочувственно взглянули на меня. Они поняли, что разговор пойдет про Лексу.

Крестоносец хмуро спросил:

— Ты как? Нормально?..

Я кивнул.

— Похозяйничайте тут пока сами. Там чуть дальше и кухня есть, и спальня. А нам действительно нужно поговорить наедине.

И я отправился в лабиринт подуровней.

Комнату нашел быстро и сразу.

Система сама включила свет, и я увидел уже знакомый стол, кресло. Пара больших мониторов автоматически запустилась, подмигнув зелеными лампочками.

А за прозрачной стеной все так же дышала живая масса ядра Аэтер.

Я сел в кресло. Обвел взглядом комнату.

— Я на месте.

— Хорошо. Теперь рассказывай, — отозвался голос Штальмана в динамиках. — В курсе чего я должен, по-твоему, быть, о каких условиях речь и почему моя дочь не с тобой.

Я глубоко вздохнул.

— Тогда я, пожалуй, начну с самого начала. С момента нашего возвращения…

Я на секунду споткнулся, переключился в режим доклада и на одном дыхании, без провисаний и пауз рассказал старику все. И про случившееся с Лексой, и о своих предположениях, про похороны и ловушку, которую я придумал. Про внезапную инициацию Николая Свиридова, ситуацию в Москве, про Данилевского и нового президента. И про наши экстренные сборы сюда с подачи Жреца и при моей активной поддержке, поскольку я почему-то рассчитывал получить здесь главный ответ.

Штальман все это время молчал. Ничего не переспрашивал, не уточнял и никаким образом не выказал мне ни своего разочарования, ни гнева. И даже когда мой рассказ закончился, он продолжал хранить молчание.

Я его не прерывал. Знал, что он никуда не делся, не отключился. И когда будет готов, заговорит со мной сам.

В конце концов, я только что принес ему новость об официальной смерти его единственного ребенка.

И когда наконец Штальман подал голос, тот прозвучал неожиданно спокойно. Только устало.

— Я… должен был это предвидеть.

— А я должен был защитить, — хмуро сказал я.

— Моя девочка… Стала слишком удобным рычагом давления на целый ряд значимых фигур. На меня. На тебя. А через тебя — на Данилевского и на нового главу Биосада, Николая Свиридова. Разумеется, она жива. Нужно быть безумцем, чтобы иметь возможность получить такое влияние и отказаться от него ради… ничего.

У меня немного отлегло.

Пусть я не получил четкого подтверждения. Но по крайней мере еще один умный человек не верит в ее гибель. А это уже кое-что.

— … Думаю, в какой-нибудь критический момент они воспользуются ею как козырем.

— Кто именно? — выпалил я.

— Кто именно… — эхом повторил он мой вопрос. — На эту роль подходят как минимум четыре фигуры. Хопкинс, Ладыженский, Никитин. И Кукольник. Но… нам не нужно никого ловить. Счастливый обладатель рычага сам проявит себя. Как только поймет, что ситуация вышла из-под контроля и у него не осталось ресурсов влиять на нее по-другому. Нужно только… подождать. Понимаю: ты молод, а молодым трудно ждать. Как у тебя с терпением, Монгол? У Лексы оно отсутствует напрочь. Она уже летом начинала требовать подарки у Деда Мороза. Писала ему сначала нежные и ласковые письма. К сентябрю они превращались в угрозы…

— Я умею ждать. Но я боюсь, что это ожидание может нести угрозу ее состоянию, где бы она сейчас ни была.

— А что ты можешь сейчас сделать? — жестко заметил Штальман. — Полагаю, ничего интересного. Разве что убить кого-нибудь одного из них и убиться при этом самому. Потому что по-другому при нынешнем раскладе просто не получится. А мне нужно вернуть Лексу… Для этого не они должны быть в позиции сильного, Монгол. А ты. Это тебя должны просить о сделке, а не ты — ждать их предложения. Понимаешь разницу? Это — главное правило выгодной сделки.