Полыхающий рассвет - Лисса Соллей

Троица молча кивнула.

– Судя по материалам из книги, вашим письмам и сегодняшнему открытию, проклятые всерьёз готовятся к Полудню. Дети, которых они похитили, были кровно связаны с разными княжествами Ариона. Вполне возможно, что они были носителями народной формы магии. Если всё так… то Шанти будет проводником, а Ричард – жертвой.

– Нужно предупредить Клауса. – Альберт выпрямился.

– Я найду его. Сударь Нишант, не поможете мне? – Мэриэль с надеждой посмотрела ему в глаза. – Альберту и Морганне нужно успеть по делам.

Фаввара согласно кивнул. Мэри быстро надела шляпку, и они поспешили в сторону центра города. Альберт крепко взял сестру за руку и поцеловал в макушку.

– Мы справимся. А сейчас надо увидеть дядю.

Внутри всё пропахло лекарствами. Удивительно, как ещё внешняя территория не сдалась под натиском целебных ароматов. Встретивший их человек в белом переднике сразу вежливо поздоровался и повёл за собой. Коридоры изнутри были более красочными из-за того, что солнце играло лучиками на полупрозрачной слюде. Их провели до второго этажа. Хели переглянулись.

У каждой такой больницы было негласное правило трёх этажей. На первом этаже в основном были дети и те, у кого болезнь протекала в лёгкой форме. На втором этаже жили те, кто в больницу приезжал пролечиться и дальше жить до ближайшего приступа. Третий этаж населяли безнадёжно больные, люди, оттягивающие смерть. Обычно они жили по три человека. Соседи постоянно менялись, и встретить там дядю было страшно.

И словно подтверждая худшие опасения, работник вступил на лестницу выше. Морганна сжала руку брата сильнее. А ведь такой конец ждал её уже совсем скоро. До заветного часа всего пять дней, считая сегодняшний. Переступать последнюю ступеньку было неимоверно тяжело. Хель мельком обернулась. Деревянные стены не были ни печальными, ни радостными. Всё обыденно – как и должно. Здесь мучения и боли, агонии и апатии, существование и смерть – всё сплелось в единый узел повседневности.

Они ступили на третий этаж. Альберт сразу заметил нарисованные около каждой двери красные и белые крупные точки. Там, где все отметины были белыми, висел такой же скорбный лоскут на ручке двери. Белый – символ пустоты, отсутствия чего-либо. Символ ушедшей души, покинутого человека. Символ смерти. Морганне стало не по себе от всего этого. Она попыталась думать о другом. Например, о Ричарде.

«Интересно, Клаус показал ему зверинец? Он рассказывал, что его сын очень любил кроликов. Кажется, у них один жил и дома…»

Это успокоило Хель. Но ненадолго, ведь она сразу вспомнила и о Шанти. Мысли о ней не беспокоили Морганну так часто, и это казалось странным. Обычно она спать не могла от переживаний, а здесь – неизвестный покой. Словно кто-то на ушко всю ночь шепчет «она в порядке».

Они подошли к двери. Два из трёх. Альберт выдохнул и глянул на их провожатого. У него в руках был белый мел. Больше говорить и не пришлось. Он аккуратно постучал и заглянул внутрь. Мужчина, сидевший исключительно за счёт большого количества подушек, разглядывал что-то в окне. Вдруг принюхался и кое-как смог обернуться.

– Берти… – еле слышно протянул он и постарался улыбнуться.

Его испещрённое шрамами лицо уже пятнадцать лет могло лишь пытаться выдавливать из себя эмоции. Остатки бровей едва двигались, сиял один здоровый глаз, а нос был стёсан до двух дыр. Хели зашли в палату и подошли ближе.

– И Анна…

Говорил он тяжело. Все раны давали о себе знать. Соседей уже не было – остались лишь две голые кровати. На тумбочке у его постели стояли лекарства, лежали какие-то камушки. Комната была такой же обычной, как и коридор, – разве что стены и пол отделаны деревом. Хели подошли ближе и сели у постели дяди. Хрупкая ледяная ладонь, бывшая некогда сильной и крепкой, слабея, опустилась на плечо Альберта. Она была бледной, поэтому крупный сапфировый перстень очень сильно бросался в глаза.

– Я и не надеялся дождаться. – Обрубок второй руки он осторожно прижал к телу. – Как там Весант? Как Рафаэль?

Альберт потупил взгляд.

– Их сожгли накануне нашего приезда. Но мы доказали их невиновность, поэтому… их хотя бы похоронили.

– Вот как… – Мужчина качнул головой и упал обратно на подушку. – Жаль его. Мы с Артуром хорошо знали Рафаэля. Но скоро встретимся…

– Зачем же ты так, дядя Юджин? – Морганна приподнялась и легко его обняла. А внутри её сильно кольнуло. Она бы могла пересчитать все его кости. От крупного и пышущего здоровьем молодца остался дряхлый и немощный смертник. – Ты ещё поживёшь.

– Не поживу. Ко мне приходили. Сегодня я вернусь к брату… Только не знаю, как в глаза ему смотреть буду. Не сумел вас воспитать. И вас оставил на тятю… и сам… А сам толком-то в жизни ничего и не сделал. – Юджин уложил голову на подушку. – Мне и на тебя, Берти, тяжело смотреть. А ты так на брата похож… И ты, Анна. – Он медленно моргнул целым глазом. – Кто же не знал, как брат тебя любил. Вас обоих. Самые желанные дети…

Мужчина замолчал. Он только тихо дышал, о чём-то задумавшись. Морганна обнимала его и гладила по плечу, Альберт держал его руку на своём плече.

– Поправишься, дядь Юджин, – постарался как можно увереннее сказать Ал. – Домой вернёшься. По тебе знаешь как дедушка скучает?

– Знаю… – Мужчина посмотрел на племянника, повернувшегося к нему.

На него глядели такие же ясные, синие глаза брата. Он догадывался, что Альберт даже на толику не осознаёт, как похож на своего отца. Не только внешне – внутри. Он был не по годам ответственным и мудрым с самого детства, заботился о младшей сестре, как настоящий взрослый. И, как настоящий взрослый, отказался от себя ради сестры. Он почти полностью повторял судьбу своего отца.

– Ты, Альберт, – мужчина даже привстал, – достойный сын своего тяти. Он твой. – Юджин легко стянул кольцо с пальца и вложил в руку племянника, после чего закрыл ладонь своей. – Ты отныне глава нашего роду. – И закашлялся.

Хели подскочили на ноги в поисках лекарств, но дядя их остановил.

– Вы… – мужчина старался быстрее договорить, – от брата… главное взяли. – Он протянул руку и сжал две ладони: Морганны и Альберта. – Не воины вы… мастера… как Артур… И мы… – из глаза покатились слёзы, дядю всего затрясло, – гордимся вами… Прости, Анна… – Он вдруг поднял глаз. – Прости меня… Это я… дар загубил.

– Всё в порядке. – Морганна поцеловала его руку. – Всё хорошо. Я не злюсь.

– Простите меня… – Он обмяк, завалившись вбок, на племянников.

Морганна тихо заплакала, прижимаясь к бездыханному. Альберт же несколько секунд