Системный Кузнец XVI - Ярослав Мечников

соседствующим с двором Крепина шла пожилая женщина с глиняным кувшином и двумя кружками. Видимо, жена его: на ней был тёмный домашний передник. Лицо казалось мягким, возле рта собирались добрые складки. Серые глаза подёрнула возрастная муть, зато смотрели они прямо и ясно.

— Держите, держите, пока тёплый, — сказала она. — На новой ягоде поставила. Старик нос воротит, а добро выливать грешно.

— Неужто не стал пить? — спросила Ильза.

— Выпил два глотка и заявил, что сорок два года пил обычный, с чего ему на старости перемены терпеть. Упрямый стал, спасу нет.

— Стал, значит? А помоему все одинаковый.

Женщина рассмеялась и протянула Эйре кружку.

— Ты пей, милая. Тебе нужнее, вон как разгорелась.

— Спасибо.

Отвар пах смородиновым листом. Ягода давала терпкую сладость, а под ней чувствовался корешок, название которого Эйра не знала. Ильза отпила, поморщилась для порядка и всё же сделала второй глоток.

Хозяйка Крепина немного постояла рядом, с доброй улыбкой поглядывая на Эйру, потом забрала пустую кружку Ильзы и ушла тем же путём. Калитка за ней прикрылась. Во дворе стало тихо. Над крышей щебетали птицы, лёгкий ветер тронул развешенные у стены ремни.

Эйра допила отвар и впервые за последние дни почувствовала себя хорошо. Плечи сами опустились, пальцы спокойно лежали на рукояти молотка.

— Не расслабляйся, — тут же сказала Ильза. — Замах у тебя годный, а голова мешает. Вечно проверяешь себя посреди удара.

— Я только разогрелась. К молотку привыкаю.

— Давай-давай, привыкай.

Ильза улыбнулась краем рта. Эйра тоже тихо рассмеялась.

— Пойдём посидим, — велела мастерица. — Расскажешь, сколько тебя мариновали и какую пакость придумали.

Она направилась к лавке у стены. Эйра поставила кружку, вернула молоток на место и пошла следом. С каждым шагом прежняя тяжесть возвращалась. Хотелось снова поднять заготовку, нагреть следующую полосу и спрятаться в работе до темноты, но пришлось сесть.

Ильза устроилась рядом, упёрла ладони в колени и повернулась к ней.

— Ну?

Эйра смотрела во двор.

— Долго просидела.

— Это Соль-Арк. Тут человек сперва стареет на лавке, потом получает право подойти к столу. К делу давай.

Эйра провела пальцем по белому следу старого ожога на ладони.

— Секретарь сказал, что отдельной пробы мне не дадут. В цеховой книге я записана работницей при кузне Кая. Любая моя вещь считается работой его двора. Для своего клейма нужно отдельное стояние у чужого мастера. Год. Собственный угол и два поручителя.

— Ну ясно-понятно, — спокойно произнесла Ильза.

Эйра повернулась.

— Вы знали?

— Предполагала. Формулу они меняют каждые несколько лет, а смысл держат прежний.

Ильза сняла с пояса маленький молоток и покрутила его в пальцах. Истёртая рукоять легла в ладонь хорошо.

— Двадцать лет я ковала под мужниным клеймом. Когда он умер, выяснилось, что за мной нет ни одной вещи с собственным именем. В Совет меня провели как вдову, через его место. Мастером пришлось становиться уже там, у всех на глазах. Мне за пятьдесят, девка, а я до сих пор доказываю, что молот в моей руке держится без покойного мужа.

Эйра опустила глаза.

— Кай сказал, что пробу я должна выбить сама. Я знаю, он правильно говорит. Если всё время буду числиться под ним, каким образом стану мастером? Он уважает меня. Верит, поэтому и…

Ильза усмехнулась и отвернулась.

— Что?

— Да ничего. Палкой человека по спине тоже подгоняют с полной уверенностью, что ему полезно.

— Я не понимаю.

— Уважает, говоришь? Верит?

— Да.

Ильза положила молоток на колено.

— Он и сам себе это сказал скорее всего. Вышло складно: дал женщине свободу, позволил ей самой пробить лбом стену Соль-Арка, поверил в её силу. Молодец какой. Теперь ему можно заниматься своими делами, пока ты здесь сидишь и выясняешь, чья у тебя рука. Он горой стоит посреди города, а тебе отвели место у подножия, и всякий доволен порядком. Тебе одной от этого тесно. Понимаешь, о чём толкую?

Эйра нахмурилась. Глаза снова защипало, и это разозлило сильнее слов Ильзы.

— Вы его совсем не знаете. Он столько сделал для меня. Был рядом, показал, как можно думать шире и видеть в железе то, чего я раньше не замечала. Он позвал меня с собой без условий.

— Мой тоже был самый лучший, — тихо произнесла Ильза. — Сильный мастер. Добрый человек. Только на нашем дворе хозяином оставался один человек, и звали его мужским именем. Мне он говорил: «Давай сама, Ильза. Ты справишься». Конечно, справлялась бы, но вот уйти для настоящей самостоятельности тоже пришлось бы самой. А я любила его и уйти не могла. Вот какая простая штука выходит.

Эйра долго смотрела на неё. В голове слова укладывались тяжело, цепляясь одно за другое. Некоторые мысли уже приходили ей раньше, только она сразу загоняла их глубже и называла глупостью. Кай ничего дурного не желал. Она это знала. И всё же ему было удобно считать, что Эйра хочет пройти свой путь именно так. Наверное, хотела. Просто сам путь каждый день отдалял её от общего горна, ради которого она сюда приехала.

— Есть ещё кое-что, — сказала она.

Ильза ждала.

— Ночью я проснулась и услышала, как Кай говорил с Алексом в коридоре, это его друг-лекарь. Только обрывок. Они назвали короля и какой-то обряд. Я шевельнулась, они стали говорить тише. Может, совпало, не знаю.

Ильза ничего не сказала. Эйра потёрла запястье, хотя наруч закрывал ожог.

— Кай что-то делает и не рассказывает мне всего. Алекс, видимо, знает больше. Может, остальные тоже. Меня он будто считает… — Она замолчала, подбирая слово. — Постоянной. Как Ульфа. Ульф это его… Даже не знаю кто, молотобоец его, вы видели, он мехи качал и с мышью всегда ходит на плече. Ульф добрый, пойдёт за ним куда угодно и никогда не спросит, куда ведёт дорога. Я люблю Ульфа, только он порой мыслит большим ребёнком. Кажется, Кай уверен, что и я останусь рядом при любом решении. Потому и объяснять заранее необязательно.

— А ты останешься?

Эйра посмотрела на свои руки.

— Не знаю.

Сказать это вслух оказалось страшнее, чем она ожидала.

— Я не понимаю, чего Кай хочет. Уже придумала несколько ответов, и каждый хуже предыдущего. Самое скверное… — Она умолкла. Ильза не торопила. — Я боюсь спросить. Может, узнаю и пойму, что дорога, которую выбрала с ним, ведёт